Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
Леонид СУМАРОКОВ: Другая эпоха. (Феномен М.А.Суслова. Личность, идеология, власть.) Москва - София - Вена, 2002-2005г.г. Редакция 3-я, дополненная Назад
Леонид СУМАРОКОВ: Другая эпоха. (Феномен М.А.Суслова. Личность, идеология, власть.) Москва - София - Вена, 2002-2005г.г. Редакция 3-я, дополненная
В 2002 году в Софии была опубликована скромная небольшая книга, посвященная Михаилу Андреевичу Суслову в связи со столетием со дня его рождения. Эта книга, в основе которой лежат фрагменты из его жизни и времени, представленные в том числе в свете некоторых современных проблем, и использующая дневники автора двадцатилетней давности, положена в основу предлагаемой читателю новой редакции. Вместе с тем, после выхода книги и публикации ее предыдущей версии в портале `Духовное наследие`, автор получил ряд отзывов и пожеланий. Кроме того в СМИ появились новые релевантные публикации других авторов, которые требуют осмысления в свете рассматриваемой здесь темы. В предлагаемый ниже материал внесены дополнения и изменения. Автор надеется, что публикация не потеряла актуальности, в особенности имея в виду предстоящую в стране кампанию по выборам Президента, назначению и выборам других высших руководителей страны. Автор исходит из того, что, независимо от отношения читателя к минувшей эпохе, ему может быть небезынтересно получить чуть больше информации личного характера о человеке, который в течение 35 лет находился на высших ступенях управленческой пирамиды великой страны и активно влиял на ее внутреннюю и внешнюю политику.

Краткие сведения об авторе содержатся в конце текста. Автор благодарен профессорам А.Подберезкину и А.Попову за полезные советы и помощь в подготовке и издании рукописи.


Содержание (Часть 1):

-Предисловие.
-Столетняя годовщина со дня рождения М.А.Суслова.
-Историки о роли и месте Суслова в руководстве страной. Идеология.
-`Не совсем обычный` лидер. Жизненные устои, черты характера и отношение к власти.
-Отношение к материальным благам.
-О `той`, ушедшей эпохе и личности Суслова.
-Чтение в его жизни.
-Выступление на партийном съезде.
-Эти `странные` привычки главного идеолога...
-Отношение к наградам.
-Эпизод с Академией наук.
-Начало `отхода`.
-Пакостники.
-Вновь звучит бухаринский лозунг: ` Обогащайтесь!`.
-Берегите две вещи: единство партии и дружбу народов!
-Не можете объяснить? Сбейте с толку!
-Новые руководители и развал страны. Что дальше?
-Кто расшатывал систему и содействовал гибели страны.
-О так называемых догматиках и реформаторах. Некоторые реальные итоги деятельности последних и наши потери во внутренней политике и жизни страны.
-О книге `Великая шахматная доска` американского политолога Збигнева Бзежинского и наши потери геополитического характера. `Империя зла` или `зло империй`?
-Об одной встрече в Вене.
-О национальных интересах.
-Пиррова победа.
-Все не так просто, Леонид...
-Печальный финиш перестроечной эстафеты. Крах `экономического блицкрига` реформаторов-экстремистов.
-Руководитель и общество.
-Реалист и государственник. (Вместо заключения, от автора).

Приложение к тексту основной публикации (Часть 2). Штрихи к личностному портрету Суслова. (Записи, сделанные в основном в 1982 году, взятые из дневника автора и некоторые более поздние записи).
-Стиль работы.
-Организация личного времени. Часы в доме.
-Взаимоотношения с коллегами и форма обращения к ним.
-Манера держаться и вежливость.
-Информация о делах на работе.
-Отношение к просьбам со стороны членов семьи.
-Отношение к родным местам. Тема Родины.
-Отдых.
-Любимые привычки и вещи.
-Прогулки.
-Просмотр кинофильмов.
-Разумная умеренность во всем.
-Одежда.
-Ордена.
-Подарки.
-Контакты с художниками. Портрет, написанный Глазуновым, и немного о другой картине.
-О гостях.
-Случай на экзамене по обществоведению.
-Обстановка в доме.
-Еще о книгах и вещах.
-`Дело` Суслова
-Академик Кириллин о Суслове.
-Помощник Суслова - Гаврилов. Почему он вдруг вспомнил об авторе и приходил к нему на работу?
-Неудавшаяся попытка реформы власти в конце правления Брежнева (информация, о которой автор узнал позже).
-Кризис власти. Автор рассуждает о том, что он узнал или стал догадываться еще позднее.
-О смерти Суслова.
-О книге `Эра Сталина` американской журналистки Анны Луизы Стронг. Раздел `Сталин. После Сталина`.


ПРЕДИСЛОВИЕ
В 2002 году в Софии была опубликована скромная небольшая книга, посвященная Михаилу Андреевичу Суслову в связи со столетием со дня его рождения. Эта книга, в основе которой лежат фрагменты из его жизни и времени, представленные в том числе в свете некоторых современных проблем, и использующая дневники автора двадцатилетней давности, положена в основу предлагаемой читателю новой редакции. Вместе с тем, после выхода книги и публикации ее предыдущей версии в портале `Духовное наследие`, автор получил ряд отзывов и пожеланий. Кроме того в СМИ появились новые релевантные публикации других авторов, которые требуют осмысления в свете рассматриваемой здесь темы. В предлагаемый ниже материал внесены дополнения и изменения. Автор надеется, что публикация не потеряла актуальности, в особенности имея в виду предстоящую в стране кампанию по выборам Президента, назначению и выборам других высших руководителей страны. Автор исходит из того, что, независимо от отношения читателя к минувшей эпохе, ему может быть небезынтересно получить чуть больше информации личного характера о человеке, который в течение 35 лет находился на высших ступенях управленческой пирамиды великой страны и активно влиял на ее внутреннюю и внешнюю политику.


Краткие сведения об авторе содержатся в конце текста. Автор благодарен профессорам А.Подберезкину и А.Попову за полезные советы и помощь в подготовке и издании рукописи.

СТОЛЕТНЯЯ ГОДОВЩИНА СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ СУСЛОВА.
В 2002-м, году исполнилась 100-летняя годовщина со дня рождения Михаила Андреевича Суслова, одного из ведущих руководителей партии и страны, именовавшейся Cоветский Союз. `Лидера номер два`, как практически единодушно признается отечественной и мировой печатью. Его деятельность в самых верхних эшелонах власти началась еще при Сталине (рядом с которым, словно по прихоти судьбы, он похоронен на Красной площади), а когда Суслов ушел из жизни более 20 лет тому назад, то его функции вместе со служебным кабинетом на Старой площади в ЦК КПСС перенял занявший вскоре после этого пост Генерального секретаря КПСС Андропов. Характерно, что несмотря на солидный прошедший срок, интерес к личности Суслова оставался неизменно высоким. Одновременно именно он (вслед за Лениным и Сталиным) подвергался, как никто другой, наиболее серьезным нападкам со стороны нынешних средств массовой информации. В нашей стране это началось с горбачевских времен и продолжается по сей день, хотя характер оценок по мере роста понимания его роли в качестве выдающегося государственника несколько меняется, медленно продвигаясь в направлении большей объективности.

Каждому из упомянутых выше лиц в разное время присваивались всякого рода `клише`. Вот, например, некоторые из них: Ленин, с одной стороны - вождь мирового пролетариата; основоположник марксизма-ленинизма; с другой - немецкий шпион; Сталин - любимый вождь и учитель; великий друг всех народов; вдохновитель побед, внесший решающий вклад в спасение Европы от фашизма; и он же - жестокий диктатор; организатор массовых репрессий и т.д. Не избежал своих клише и Суслов. Здесь, в зависимости от ситуации: серый кардинал; секретный наследник Сталина; догматик; верховный жрец марксизма; главный идеолог ушедшей системы...

Почему же подобное внимание уделяется именно Суслову, человеку, который официально никогда не был в стране `лидером номер один`, более того никогда не претендовал на такую роль и даже намеренно отказался от нее после ухода со своего поста Хрущева, несмотря на предложение, `уступив место` более молодому и тогда крепкому в смысле здоровья Брежневу? Вопрос не простой, и на него исчерпывающе, и тем более кратко не ответишь, хотя, конечно, он имеет свое логическое объяснение. В этой связи прежде всего обратимся к некоторым имеющимся публикациям и оценкам в СМИ.

ИСТОРИКИ О РОЛИ И МЕСТЕ СУСЛОВА В РУКОВОДСТВЕ СТРАНОЙ. ИДЕОЛОГИЯ.
Два известных историка - братья Жорес и Рой Медведевы уделяют в своих работах большое внимание личности Суслова. Первый из них, Жорес, в статье, охватывающий широкий период, с многозначительным названием `Секретный наследник Сталина` пишет о якобы специальной роли, которую отводил ему Сталин в последние годы своей жизни. Более того он присваивает ему `пятое`, следующее место в `классической цепочке`: Маркс - Энгельс -Ленин -Сталин. Анализируя значение и `ранг` Суслова среди других членов Политбюро, он также отводит ему особое место. Суслов является как бы воплощением существовавшей идеологии построения и развития социалистического общества и ее места в мировой системе.

Идеология это система политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности. При этом марксизм -ленинизм исходит из того, что характер идеологии связан с ее классовой определенностью, обладает относительной самостоятельностью и оказывает активное влияние на общество, ускоряя или тормозя его развитие. В основе марксистско-ленинской идеологии лежит величайшая идея социальной справедливости, гарантирующая людям равные возможности для своего духовного и материального роста. Выдающееся значение с точки зрения мирового развития имеет тот факт, что эту основополагающую идею удалось практически воплотить на государственном уровне. В период деятельности Суслова в стране и почти на доброй трети территории и населения мира господствовала идеология марксизма -ленинизма, а коммунистическая партия официально признавалась руководящей и направляющей силой развития общества. В социально-экономическом плане это был период быстрой индустриализации страны, развития науки и культуры, роста ее международного авторитета, выдающихся достижений в области космической, атомной и военной промышленности, топливно-энергетического комплекса, духовного развития людей, социальной стабильности и реального обеспечения жизненных гарантий населению. У страны был свой собственный путь государственного и национального развития, опыт которого использовался многими другими странами, и она безоговорочно признавалась второй мировой великой державой, оказывавшей огромное влияние практически на все основные события глобального уровня.

Другой упомянутый автор, Рой, сосредоточен на более позднем и узком историческом периоде. В газете `Совершенно секретно` N8, 1998г. он опубликовал статью `Секретный Андропов`, где также уделяет много места Суслову. Автор описывает последние годы и месяцы пребывания у власти Брежнева вплоть до прихода к власти Андропова и отводит Суслову роль некоего своеобразного `барьера`, не преодолев который придти к власти и произвести изменения в самих принципах и подходе к управлению советским обществом было бы невозможно. Особенно подробно Рой останавливается на внешне казалось бы не столь уж значительных эпизодах, связанных с `расследованием` очень спорного и, как полагают сегодня многие, искусственно раздутого, так называемого `бриллиантового дела` Галины Брежневой, и почти одновременной (с разницей в считанные дни), смерти 1-го заместителя председателя КГБ Цвигуна и Суслова. Отмечу, что при этом есть еще одно очень странное совпадение - все это произошло буквально накануне намеченной встречи двух последних с Брежневым именно в связи с указанным `делом`, причем в период резкого противостояния руководства КГБ и МВД в стране. Ожидалось, что именно эти два человека, не боящиеся откровенно высказать свое мнение, способны дать объективную оценку событиям, и от их авторитетного мнения, к которому с уважением относился Брежнев, зависело чрезвычайно многое. Так или иначе намеченная встреча не состоялась, а драматические события, связанные с указанными обстоятельствами, развернулись несколько позже и имели долгосрочный характер. (В частности, тогдашний руководитель КГБ вскоре стал лидером страны, его коллега и соперник, руководитель МВД - застрелился, а события, происшедшие после, в конечном итоге привели к смене идеологии, развалу мировой социалистической системы и краху СССР).

Знал ли, но не написал, еще что-то Рой, и верит ли он сам во все эти неожиданные совпадения? Не углубляясь в эту, возможно, заслуживающую специального рассмотрения тему, сошлюсь, впрочем, на слова многоопытного председателя комиссии по реабилитации Яковлева: `Смерть Суслова была какой-то очень своевременной. Он очень мешал Андропову, который рвался к власти. Суслов не любил его и никогда бы не допустил избрания Андропова Генеральным секретарем. Так что исключать того, что ему помогли умереть, нельзя`. (Газета КУРЬЕР, Лос Анжелос, 31.01-06.02. 2002). Со своей стороны не берусь судить о симпатиях или антипатиях к Суслову тех или иных лиц. Тем более не знаю, `любил` ли Суслов Андропова или нет. В семье об этом было мало что известно. Возможно, что Яковлев имеет больше информации, человек он, безусловно, осведомленный. Но в конце концов дело не в этом. Видна, по крайней мере, попытка разобраться в ситуации и, в соответствии с информацией, которой эти люди располагали, дать свою оценку событий того критического периода, несомненно сыгравшего огромную роль в дальнейшей судьбе великой страны.

И вот здесь по логике событий должен был бы следовать представленный ниже раздел под названием `Неудавшаяся попытка реформы власти в конце правления Брежнева...`. Начало этого раздела звучит так: `После бурного празднования 75-летнего юбилея Брежнева и новогодней передышки в качестве важнейшего шага для выяснения вопросов, связанных с деятельностью отдельных руководителей, на 22 января была намечена встреча Брежнева с Сусловым и Цвигуном. Неожиданно наступает развязка совсем иного рода`... Но автор уверен, что если бы он поместил этот раздел здесь, акценты и структура дальнейшего изложения должны были бы выглядеть совершенно иначе. И тогда это было бы уже не описание жизнедеятельности и личности Суслова, а совершенно иная история, однозначные оценки в которой автору просто не по плечу. И чтобы не отказываться от основной цели написания материала, автор, после колебаний, принял решение перенести этот раздел в приложение, где содержатся записи из его дневника 1982 года и некоторые более поздние записи, так и записав в подзаголовке: `... информация, о которой автор узнал позднее`.

`НЕ СОВСЕМ ОБЫЧНЫЙ` ЛИДЕР. ЖИЗНЕННЫЕ УСТОИ, ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА И ОТНОШЕНИЕ К ВЛАСТИ.
Вернемся, однако, к Суслову. Не будучи по специальности обществоведом, сразу отмечу, что не пытаюсь здесь дать оценку Суслова ни как идеолога и политика, ни как исторической личности. Это вопрос времени, общественных и партийных дискуссий и решений, а также профессиональных специалистов - советологов и историков. А пока сосредоточусь и дальше на анализе публикаций и буду по возможности осторожно высказывать собственное мнение, сохранив его в основном для оценки некоторых лиц и ситуаций, относящихся к более позднему периоду. При этом отмечу следующее обстоятельство. Несмотря на кажущееся обилие стандартных публикаций и отдельных высказываний о политиках, на сегодня известно мало фактов или даже описаний отдельных фрагментов, связанных с жизнью и деятельностью Суслова, где приводились бы реальные конкретные эпизоды и примеры, характеризующие его жизненные устои, принципиальность, приверженность к социальной справедливости, преданность делу партии и служения людям, огромную работоспособность, образованность, начитанность, высокий интеллект, непритязательность к личным благам и бескорыстность; где описывался бы быт, любимые занятия и отдых. Такая информация почти отсутствует или подается с неточностями, порой в далеком от действительности, искаженном виде.

Чтобы хоть как-то проиллюстрировать сказанное, приведу здесь лишь один такой пример. Газета `Известия` в своей электронной версии (www.izvestia.ru) от 12 ноября 2002г. приводит интервью бывшего зятя Брежнева Ю.Чурбанова в связи с 20-й годовщиной смерти генсека. Среди вопросов корреспондента был и такой: `А как вы относились к `серому кардиналу` партии?`. Чурбанов, в частности, отмечает: `Он был одним из умнейших политиков. Суслов пережил Сталина, Хрущева, при Брежневе работал`... А далее, говоря о его быте (привожу без изменений): `Мы жили в одном подъезде, мы на четвертом, а он на шестом этаже. Он занимал этаж полностью, там сделали удобную планировку, как он хотел, но без излишеств. Когда я краем глаза заглянул в его квартиру, я не обалдел: стандартная цековская мебель, на стульях и столах бирочки: `Управ. Делами ЦК КПСС`. Он жил с сыном и снохой и держал их в строгости`. Думаю, что по крупному данный ответ Чурбанова звучит в целом по-доброму или, по крайней мере, нейтрально. Что же касается `быта`, здесь много мелких неточностей. Впрочем, судите сами: Суслов не жил на шестом этаже. Он не занимал этаж полностью, рядом находились три смежные квартиры с соседями; в доме находились и другие подобные квартиры. `Удобную` планировку для него специально не делали (если, разумеется, не брать во внимание расстановку мебели и книжных шкафов, чем занимается каждый человек в своей квартире). Сын и сноха всегда жили отдельно, и вообще не часто бывали в этой квартире, а встречи происходили на даче. С отцом, после смерти жены Суслова, проживала со своей семьей его дочь, которая ухаживала за ним и вела домашнее хозяйство. Насчет `строгости` спорить не стану, если уместно так говорить о сыне и снохе, которым к моменту его смерти было прилично за пятьдесят. И, наконец, совершенно не допускаю, что Чурбанов, несмотря на свое высокое положение в МВД, имел доступ и мог хотя бы, как он пишет, `краем глаза` заглянуть в квартиру Суслова, тем более разглядеть при этом бирочки на стульях и столах. Казенная мебель с бирочками была на госдаче в `Сосновке`, а на городской квартире была, хоть и действительно скромная, но своя.

Разумеется, все это мелочи, о которых не стоило бы и говорить, если бы не превращалось в тенденцию. Тем более, что все-таки Чурбанов, человек осведомленный и, судя по этому отзыву, по крупному стремящийся быть объективным. Что же тогда говорить о других? Скажу прямо, порой несут полную ахинею, откуда что берется? То ли выполняют чей-то специальный дурной заказ (как это делалось, например, в отношении стареющего Брежнева), то ли из пальца высасывают. Или от недостатка информации ограничиваются тем, что постоянно повторяют одни и те же расхожие, примитивные, мало о чем говорящие, далекие от истины, иногда просто смехотворные и явно `подброшенные` утверждения, типа: ходил в жару в старом плаще и галошах (?); или ездил на правительственном автомобиле только со скоростью - 40 (?) километров в час; редко менял свои костюмы и т.п. Может оно и любопытно, но так ли это действительно важно? Ну тогда пишите, как было, если конечно владеете материалом. И все же гораздо важнее (и это удивительное дело), что при этом не было случая, чтобы он куда-нибудь опаздывал, был исключительно пунктуален; что всегда был предельно корректен, вежлив, культурен в обращениях с людьми ( хотя может быть и верно кто-то написал - сдержан и суховат), что никогда не позволял себе грязно материться, как Горбачев. Впрочем, практически всеми отмечается его удивительная (особенно на фоне нынешних примеров) личная скромность и бескорыстность, граничащие с аскетизмом. И даже явные противники Суслова, пытающиеся так или иначе очернить или принизить его имя, не решаются это подвергать сомнению или опровергать. Что касается книг мемуарного или биографического характера, которыми ныне наполнен издательский рынок, то таких о Суслове не выходило. В печать проникли лишь отдельные отрывочные фрагменты из воспоминаний и отзывов других людей, которым с ним довелось общаться.

Пишут еще об одной характерной и необычной для нынешнего времени черте, сохранившейся, думаю, еще со времен `партмаксимума` (был такой у большевиков; нынешнее поколение об этом и не знает, зато благих намерений и призывов по борьбе с коррупцией нынче хоть отбавляй): регулярно приглашал бухгалтера аппарата ЦК КПСС и сдавал ему под расписку часть своей зарплаты и все перечисления от гонораров. Деньги эти направлялись в Фонд досрочного завершения пятилетки и в Фонд мира. (Кстати, где он теперь этот Фонд? Ведь это не так называемые `партийные деньги` или же `деньги КГБ`. Пропал Фонд. Во всяком случае ничего об этом ныне не слышно. А суммы там, судя по всему, концентрировались огромные. Помните, бывало, один рабочий день в году, работали бесплатно, деньги же шли в Фонд мира? Дойдёт ли до этого вопроса когда-нибудь Счетная палата или ей придется столкнуться с такими же трудностями, как при оценке итогов приватизации? Неужели нынче вся надежда только и осталась, что на Хинштейна?).

Когда Суслов умер, у него в сейфе обнаружили целые пачки квитанций (соответствующий Акт, подписанный пятью понятыми, присутствовавшими при вскрытии сейфа сохранился). Помню также, как однажды в случайном разговоре бывший секретарь Ленинградского обкома партии (позднее - член Политбюро) Г.Романов рассказал мне, что Михаил Андреевич, в свое время получивший международную премию имени Георгия Димитрова, все полученные при этом деньги (значительную, особенно по тогдашнему времени, сумму - 10 тысяч долларов) передал в фонд строительства ленинградского Пискаревского кладбища - символ памяти сотням тысяч жертв Ленинграда, погибшим во время блокады в годы второй мировой войны. И опять об этом мало кто знал. Мы, например, в его семье, об этом ничего не слышали, и узнали через много лет, уже после его смерти, как и о скромной заметке по этому поводу, опубликованной в ленинградской печати. К сожалению, соответствующей таблички, как это обычно принято делать и как можно было бы ожидать, когда были на кладбище, не нашли.

Летом 1981 года во время своего отдыха на юге много работал над проектом постановления о злоупотреблениях и борьбе с коррупцией. Позднее в сентябре - октябре вышло специальное письмо ЦК КПСС по этому поводу, которое зачитывалось на партийных собраниях.

Идеология была стержнем, на котором держалась вся единая государственная политика и сама государственность. При этом у меня создалось впечатление, что сам `главный идеолог`, Суслов был не совсем обычным лидером. Он не стремился ни к верховной власти, ни каким-то еще более высоким постам, ни к почестям, ни к наградам, ни тем более к личному обогащению. В отношении его личности выражу свое мнение так: - это был необычный, чем-то не характерный для `стандартного` лидера феномен. Он какими-то чертами напоминал мне романтику революционеров, описанных у Чернышевского и Тургенева, стремящихся построить новое общество, основанное на принципах социальной справедливости и отдающих всего себя этой цели. Личное для него отходило на второй план, главным оставался общественный, государственный интерес, и это у него было буквально в крови. Он предъявлял высокие требования к себе и старался требовать того же от других.

ОТНОШЕНИЕ К МАТЕРИАЛЬНЫМ БЛАГАМ.
Теперь, читая некоторые нынешние публикации о нем, видишь, как человека с твердыми, в чем-то, как уже отмечалось, даже романтическими, но вызывающими безусловное уважение твердыми личными принципами, порой, пытаются подменить некой схемой, придавая ему, черты запахнутого в глухую одежду чеховского `человека в футляре` (и именно по этой причине автор принял решение поместить в приложении какую-то информацию о личных, `человеческих` качествах Суслова). Порой создается впечатление, что нынешние СМИ случайно или намеренно игнорируют или извращают образы и примеры подобных государственных деятелей, а то что попадает в СМИ далеко от реальности. Разумеется, подобным образом поступал не только Суслов. Например, Андропов, будучи на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, свои `генеральские деньги` (у него сохранилось высокое воинское звание по линии КГБ) переводил в пользу детей подшефного ЦК КПСС детского дома. Мне рассказывал об этом один из помощников Андропова (Вольский), при этом вспоминая такой почти курьезный эпизод. Юрий Владимирович, отдавая распоряжение о своих деньгах, просил, чтобы детям купили новые курточки. Когда же ему напомнили, что курточки на его деньги не так давно уже покупали, вдруг рассердился. `Курточки. Я же сказал, курточки, значит должны быть курточки!`. Да, так было. Неужели и впрямь сегодня таких людей не осталось? Уверен, что это не так. Вспомним в этой связи, как поступил с вознаграждением в связи со своей Нобелевской премию академик Жорес Алферов. Скажут, он же коммунист! Тоже верно и показательно. С другой стороны, с изменением системы, сегодня многое кардинально изменилось.

Нынешние СМИ нередко пишут сегодня о руководителях, которые не сдают, а крадут деньги из государственных и общественных фондов, да еще всячески изворачиваются и лгут при этом. Вот почему, в частности, для характеристики нынешней системы в России известный американский миллиардер и общественный деятель Сорос, выступая на ежегодной конференции в Давосе несколько лет тому назад, не нашел ничего лучшего, как использовать образное и надолго `приклеившееся` определение тогдашней российской системе. Он даже не стал употреблять научных терминов, типа `плутократия`. Сказал просто и понятно - `воровской капитализм`. Можно только представить себе реакцию Михаила Андреевича на сообщения, типа того, что люди Чубайса (нанятого, по словам Березовского в интервью английской газете, семью российскими богатеями для управления выборами тогдашнего российского президента) были задержаны при выносе из правительственного учреждения картонного ящика. Милиция не хотела их тогда выпускать из Белого дома с полумиллионом долларов наличными, предназначенными, для финансирования избирательной кампании Ельцина. (Нашли, чем пытаться оправдываться!). Впрочем, начатую было СМИ кампанию моментально замяли. Ну, а как же с реакцией Запада, обычно столь чувствительного и к гораздо меньшим нарушениям, разумеется, если дело касается ситуации в СНГ? Да не было никакой реакции, `уотергейтским скандалом` не пахло. Запад-то был кровно заинтересован в повторном выборе Ельцина. Ну и получилось прямо как у М.Зощенко в известном рассказе `Не пущу`: `И милиционер, не зная, какую резолюцию подвести под это дело, снова взял под козырек и, вздохнувши, сказал: - Все в порядке... Пущай идут. И кто-то из толпы добавил: -Все в порядке - пьяных нет. И тут все засмеялись и разошлись по своим делам.

Потом СМИ дружно сообщили, что выборы были демократическими и соответствовали западным стандартам. Не знаю, может с точки зрения западной демократии такое и приемлемо, но в СССР не прошло бы никогда, и виновные несомненно попали бы за решетку. Если это не так называемые `грязные деньги`, не говоря уже о `грязных выборных технологиях`, то что тогда означает это понятие? Или публикации о том, что некий наш недавний премьер `нахапал` (иного слова и не подберешь) столько, что по некоторым данным фигурирует нынче в списках богатейших людей мира. А еще через несколько лет - о другом бывшем премьере, который мошенническим путем за бесценок пытается овладеть (и таки близок к тому, чтобы добиться своего) государственной собственностью - дачей, где когда-то жил Суслов (подчеркну, жил, а не владел, как пишут иные не особенно разборчивые СМИ, см. например, NEWSru.com от 26-07-05). Подобные факты постоянно фигурируют в нынешней печати, а вот о людях высокого нравственного и культурного уровня нынешние СМИ, за редким исключением, почти не пишут, не знаю уж почему замалчивая соответствующие, пусть даже не столь частые позитивные факты. Считаю это большой ошибкой наших СМИ и нынешнего руководства, ведь такие публикации, в частности о кандидатах на выборные должности, могли бы сыграть сегодня большую роль в деле оздоровления и укрепления нашего нынешнего общества.

О ТОЙ, УШЕДШЕЙ ЭПОХЕ И ЛИЧНОСТИ СУСЛОВА.
29-го января 2002 года в связи с двадцатой годовщиной похорон Суслова, по телепрограмме в Австрии была показана специальная передача. Диктор говорил об `эпохе Суслова в идеологии`. Как известно, `эпоха` - термин греческого происхождения. Это промежуток времени в развитии общества, имеющий свои характерные, специфические особенности. Что же это была за эпоха? В развитие того, о чем уже говорилось выше, это было время становления новой послевоенной Европы; международного признания СССР, как великой державы, быстро наращивающей свой потенциал и авторитет; время стремительного крушения колониальной системы; укрепления принципов социальной справедливости и совершенствования народной демократии; беспрецедентного развития страны в области образования, науки и культуры. По сравнению с нынешним, это был другой мир, другая страна, другая система ценностей и во многом другие люди. Это была другая эпоха. Именно эта эпоха по времени в значительной мере совпала с жизнью и деятельностью Суслова.

Нравится это кому-то или нет, но экономическое и политическое могущество Советского Союза, как великой державы, имело место в период господства на его (да и не только его) территории коммунистической идеологии. В это время страна в кратчайшие сроки провела индустриализацию и коллективизацию сельского хозяйства, победила армады Гитлера, и вскоре началось победное шествие социализма по планете. Наверное, фразу `эпоха Суслова в идеологии`, которую использовали авторы австрийской телевизионной передачи, все же следует воспринимать, как в известной мере образное выражение. Поэтому не стану `обыгрывать` здесь значение этой фразы, тем более пытаться превращать ее в некую историческую оценку отдельной личности. Как уже отмечал, далек от этого, и давать такую оценку не входит в цели публикации. Факт состоит, однако, в том, что такая эпоха действительно была, и это, как уже сказано выше, была другая эпоха. Суслов же является ее ярким выразителем, одним из талантливых и, безусловно, успешных её архитекторов. Сегодня эта эпоха стала достоянием истории. Она оставила яркий след в развитии человечества, не будет забыта, и какие-то, а может быть и многие, ее принципы и черты, особенно в социальной области, сфере обеспечения справедливости и реального равноправия, не зависящего от размера и содержания `денежного мешка`, и дружбы между народами в многонациональной стране, когда-то вернутся.

Затем по ряду причин и совпадений эта эпоха закончилась, и именно вместе с отходом от существовавшей идеологии и принципов руководства развитием нашего общества, страна потерпела сокрушительное поражение в холодной войне. Поражения бывают всякие. К примеру в Первую мировую войну Россия тоже потерпела поражение. Но заключенный тогда в общем-то унизительный Брестский мир можно считать по сравнению с нынешней ситуацией величайшим достижением. И вот вскоре, как это случается с побежденными, была развалена сама страна. И этим дело не ограничилось; негативные процессы в результате этого поражения отнюдь не прекратились, многие из них продолжаются и нарастают. События мирового масштаба развиваются дальше, и выстраиваются в целую взаимосвязанную цепь. В публикации `США на месте СССР` (`Коммерсантъ weekly`, 28/1/2002) подзаголовок гласит: `Грандиозный стратегический захват власти в Средней Азии: американцы делят среднеазиатскую нефть и газ`. Там же приводится оценка из газеты New York Times: `Главным призом антитеррористической операции является нефть и ее транспортировка`. Можно, конечно, считать поражение СССР в холодной войне и факт прихода американцев в стратегически важный, сказочно богатый нефтью, газом и другими ресурсами среднеазиатский регион, событиями не связанными. Но в это мало кто сегодня поверит. Вспомним, кстати, что обе предыдущих мировых войны, имеющие целью передел мира, начались из-за обладания энергетическими ресурсами.

Одновременно намечается тенденция изменения роли ООН. В целом эта тенденция объяснима, но появляется реальная опасность, что из органа, где ранее остро дискутировались пути и проблемы мирового развития в интересах всех стран мирового сообщества и принимались взвешенные решения, эта организация может превратиться в орган, где штампуются решения, выгодные прежде всего единственной ныне супердержаве. Вместе с тем, как показывает практика, если при этом встречаются затруднения, США готовы предпринимать самостоятельные действия в обход ООН. Что касается нынешнего этапа мирового развития, здесь все более закрепляется мировой порядок, при котором бедные страны так навсегда и останутся бедными, а развитые страны, использующие их в качестве сырьевого придатка или источника дешевой рабочей силы, будут и далее богатеть.

Что же можно сказать о личности Суслова, в том числе с учетом `клише`, которые ему приписываются? Тут единого мнения пока не проглядывается. Нынешние СМИ его только пытаются формировать, делают это осторожно и с оглядкой. Оно и понятно, тема оказывается гораздо глубже, чем оценка деятельности какого-то одного, пусть даже такого крупного деятеля. Речь неминуемо идет об оценке самой существовавшей системы, ее во многом явных преимуществ по сравнению с нынешней, и жизнеспособности нашей страны и мировой социалистической системы в целом. Пишут разное. Возьмем, к примеру, попавшуюся мне на глаза, опубликованную накануне 20-летия со дня смерти Суслова и в связи с этим событием статью в газете `Секретные материалы 20 века` N25(69) 2001. В ней - попытка показать его ограниченность и `серость` (игра слов в связи с одним из клише - `серый кардинал`). Вновь стандартный, настойчиво прививаемый читателю и приевшийся, как примитивная и ни о чем говорящая фраза `ходил в галошах`, упрек в догматизме. Попытка игнорировать высокий интеллект, огромный практический опыт руководства страной, фундаментальные знания в области трудов классиков марксизма-ленинизма, философии, истории и экономики, глубокое знакомство с произведениями видных деятелей мирового коммунистического и рабочего движения, многих из которых он знал лично, встречался и подолгу беседовал с ними (Морис Торез, Жанетта Вермеш, Фидель Кастро, Кейсон Фомвихан /Лаос/, Гхош /Индия/, Пальмиро Тольятти, Хошимин, Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай и другие). В его рабочей библиотеке - многие сотни книг и вырезок из журналов, значительное число из них с личными пометками и вкладышами, с дарственными надписями политиков, общественных деятелей, военачальников, видных представителей науки и культуры (например, маршал Жуков, академик Капица, поэт Евтушенко, художники Глазунов, Шилов). Он обладал огромным кругозором, удивительной работоспособностью и одновременно даром реально оценивать внутренние и мировые события. Ненавидел эксплуатацию человека человеком в любых ее формах, социальную несправедливость и расовое неравенство, был нетерпим ко всякого рода мошенникам, жуликам и махинаторам.

ЧТЕНИЕ В ЕГО ЖИЗНИ.
Что касается личной работы в те часы, когда мы его видели дома, то сколько я его помню, он всегда читал. По много часов подряд, изо дня в день в день без выходных, делая перерывы лишь для коротких прогулок. Разумеется, прежде всего просматривал рабочие материалы из папок, которые постоянно привозили и меняли порученцы. А затем (это было его любимое занятие) - чтение художественной литературы. Помимо регулярного чтения с цветным карандашом в руках публикаций в ведущих общественно-политических и художественных журналах, он часто обращался к русской и мировой классической литературе. Помню за несколько месяцев до смерти вдруг почему-то стал перечитывать имевшуюся в его библиотеке книгу `Трое в одной лодке` и другие рассказы Джером К.Джерома. Любопытная и интересная, конечно, по-своему книга, хотя, казалось бы, и далекая по своему содержанию от нынешних дней. И ведь чего-то он в ней искал, думаю, дело не в том, что она случайно попала ему на глаза.

Приведу еще один, характерный, как мне кажется, пример. В начале 2004 года у меня возникла переписка с нашим видным писателем, Героем Советского Союза, бывшим разведчиком В.В.Карповым, автором великолепной и очень нужной книги `Генералиссимус`. Поводом для переписки послужила небольшая неточность, которую, как мне показалось, я заметил в тексте. Надо сказать, что Владимир Васильевич быстро ответил мне (пригласил к себе домой и позднее мы встречались), согласившись с моим замечанием. А еще сообщил следующее (ниже даю выдержку из его письма): `... к Михаилу Андреевичу у меня самое уважительное отношение. Он вел заседание Политбюро и утверждал меня на должность главного редактора журнала `Новый мир`. Когда на этом заседании (в моем присутствии) некоторые высказались в том смысле, что Карпов - военный, а `Новый мир` и его читатели и авторы - интеллектуалы, Суслов сказал: -Видимо, вы не читали книги Карпова, вашим интеллектуалам есть чему поучиться у Карпова... Как Вы знаете, я вел `Новый мир` до 1986 г. и тираж увеличил с 70 тыс. до 560.000. А на VIII съезде писателей - `интеллектуалы` избрали меня Первым секретарем`.

Не сомневаюсь, что рядом не было другого такого руководителя, который бы столько читал. И даже, когда в конце жизни стал отказывать фактически единственный глаз (второй был почти потерян раньше в молодости вследствие осложнения после туберкулеза), он продолжал свое знакомство с литературой (ему каждый день часами читала вслух дочь). Так и запомнился мне сидящим в кресле в своей обычной позе: читает присланные для домашней работы из ЦК КПСС материалы или художественную литературу, сняв и придерживая рукой очки, наклонив голову и приблизившись к тексту своим более здоровым глазом. В последние 2-3 года жизни пользовался при чтении сильной лупой и все равно читал чрезвычайно много, больше чем мы, зрячие. Понравившиеся ему тексты вырывал из журналов и аккуратно складывал для хранения по одному ему известной системе. Остальное - выкидывал. Сердился, когда дома скапливалось много старых ненужных газет. Здесь доходило почти до курьезов. Велел складывать такие газеты в специальное место и раз в несколько дней отдавал их порученцу, который вез в ЦК и сдавал в макулатуру.

ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ПАРТИЙНОМ СЪЕЗДЕ.
Все свои выступления готовил исключительно сам. Видимо, реально оценивая их роль и значение в жизни тогдашнего общества, начинал подготовку заранее, обычно за несколько недель до события. По много раз правил тексты. Был прекрасным оратором и знатоком русского языка. Тем не менее при работе практически с каждым докладом, пользовался орфографическим словарем, который всегда находился у него на рабочем столе среди немногих самых важных книг. Перечитывая текст, он проставлял в нужных случаях ударения в словах своего выступления (вспомните в связи со сказанным, как резала слух горбачевская косноязычность и неграмотность с его `начать` и `принять` с ударением на первом слоге, не говоря уже о его `персональном изобретении` - слове `Азебарджан`).

Накануне 26 съезда КПСС, открывать который было поручено именно Суслову, у него обострились проблемы с оставшимся относительно здоровым глазом. Обычно он пользовался жесткими стеклянными линзами (других, щадящих глаза, тогда еще не было), и очень долго и терпеливо к ним привыкал. До этого обращались к двум высокооплачиваемым `профессорам-светилам` из отобранного `главным кремлевским врачом` Чазовым состава официальных консультантов в Четвертом управлении Минздрава (бывшее так называемое `Лечебно-санитарное управление Кремля`). Не стану называть их фамилии, дело прошлое, и винить никого не собираюсь. Ответ был практически одинаковым и категорическим: - не станем, пациент уж больно высокий, риск велик, болезнь слишком серьезная, а дело ответственное. Боимся, вдруг сделаем хуже. Вы нас, пожалуйста, извините, но от этого дела увольте. Вот такой подобрал персонал наш самый главный медицинский управитель.

Помог безвестный дотоле кандидат наук, доктор Киваев, которого за несколько месяцев до этого отыскала в простой городской больнице дочь Суслова - Майя Михайловна. Доктор тогда только недавно начал заниматься производством и использованием отечественных глазных линз (сейчас он известный специалист, директор медицинского центра). Это теперь контактные линзы представляют собой мягкие и гибкие изделия, а в то время линзы, которые предлагались пациентам, были довольно грубые и жесткие, сделаны они были из стекла. Помню, на дачу к Суслову вместе с этим доктором приехал паренек - техник с небольшим токарным станком. Меня поразили его тонкие, удивительно длинные, как у музыканта, пальцы. Тогда же он и выточил свои образцы, сыгравшие такую важную роль. Суслов проявил огромную настойчивость и мужество. Несмотря на боль и огромный риск, он сумел довести дело до того, чтобы пользоваться линзами в течение практически всего рабочего дня.

Одновременно, скажу прямо, после происшедшего, возник `скепсис` по отношению к Чазову (с его удивительной способностью в решительную минуту всегда оказываться в стороне или куда-нибудь уезжать), как человеку, который мог бы реально помочь своим высоким пациентам, а заодно ко всей системе организации медицинского обслуживания на этом уровне. Речь идет о том самом ` печально знаменитом` Четвертом главном управлении Минздрава СССР, которое Ельцин в своих ранних выступлениях требовал `передать народу`, но так этого и не сделал, оказавшись на вершине власти. Видимо, в конце концов понял, что положение от этого мало бы изменилось, тем более, что кадры там собрались возможно и квалифицированные, но избалованные, хотя, разумеется, обо всех так говорить нельзя. Впрочем, не хочу и не могу сказать ничего дурного о профессиональных качествах Чазова. Наверное, в каких-то своих относительно узких вопросах, он превосходный врач, одновременно активный общественный деятель и лоббист, много сделавший для строительства крупнейшего в стране кардиологического центра. Но в качестве руководителя возглавляемого им Управления он был явно не на месте, что и доказала история болезней и ухода из жизни ряда высокопоставленных пациентов, где его роль часто сводилась лишь к констатации свершившихся фактов и подписи с перечислением своих титулов под некрологом во главе с другими именитыми врачебным деятелями из числа отобранных им консультантов. Убежден, была допущена ошибка, когда ему доверили эту работу (при каких обстоятельствах это произошло теперь известно из СМИ, здесь упомяну лишь, что должность эта была креатурой руководителя КГБ), позволив одновременно заниматься массой других важных, но посторонних дел. В том числе, как следует из его воспоминаний, чуть ли ни в области, примыкающей к политике - деятельности, казалось бы совершенно далекой от его непосредственной работы. Впрочем дело прошлое, мало ли было допущено ошибок и единственный ли это случай в нашей в истории? Читая сегодня книги о докторе тибетской медицины Бадмаеве, одновременно выступавшем и в качестве влиятельного лоббиста - политикана в `незабываемом 1917-м`, поневоле думается: вот в чем-то похожий случай амбициозного придворного лекаря.

А тогда накануне выступления на съезде, из-за внезапной простуды роговица глаза вдруг покрылась язвочками, и одеть жесткую линзу на глаз было просто невозможно. Казалось, назревала катастрофа, но опять помог врач Киваев. Поверхность глаза покрыли какой-то студенистой массой, а уже на нее наложили линзу. Выступление прошло прекрасно, и никто за исключением нескольких человек, даже не предполагал, каких усилий и мужества это стоило Суслову. Дочь, находящаяся здесь же в зале, говорила потом, что переживала лишь за его сбившийся галстук. Позднее отец сказал ей, что, учитывая обстановку, выучил свою речь наизусть, и все равно бы срыва в программе проведения съезда не произошло.

ЭТИ `СТРАННЫЕ` ПРИВЫЧКИ ГЛАВНОГО ИДЕОЛОГА.
То о чем говорилось здесь и еще пойдет речь ниже мало кто знал, да и откуда? О личной жизни высшего руководства страны писать тогда было просто не положено. Для нас же, членов семьи и небольшого круга обслуживающего персонала -людей, которые находились с ним вместе месяцами и годами все, что было связано с его поведением и жизненной позицией, казалось естественным, само собой разумеющимся. К распорядку жизни и привычкам Михаила Андреевича без труда приспособились, считалось, что иначе и не должно быть, хотя, конечно, люди обычно бывают разные, а у Суслова и подавно было много своей специфики. Естественно, об этом нет и ничего не может быть и в упомянутой статье в `Секретных материалах`, скудные факты для которой автор буквально пытается высосать из пальца. Что же там? Как всегда - дежурное упоминание о его привычке носить галоши. Читаешь и поневоле думаешь о дебилизме автора, которому к тому же просто нечего сказать.

Привычки привычкам рознь, но они не возникают сами собой, а вырабатываются в соответствии с условиями. Когда просматриваешь записи о привычках Черчилля и встречаешь известные ныне сообщения о его повышенном пристрастии к армянскому коньяку, курению сигар и любви подолгу валяться по утрам в постели - это воспринимается с любопытством, но выглядит, как вполне простительное и даже милое чудачество. Почему бы и нет? Нравилось человеку и к тому же была возможность все это приобретать или поваляться в постели. Совершенно уверен, что у Суслова дело было, отнюдь не в чудачестве, а понимании особенностей своего организма. В свое время в жизни ему пришлось не легко, в Поволжье был жесточайший массовый голод и болезни, и он опасался вновь заболеть и потерять возможность работать. Боялся развития осложнений, после перенесенной в голодный период сразу после гражданской войны жестокой и сопровождаемой рецидивами болезни легких, обостренной во время пребывания в партизанском отряде на Северном Кавказе. Вам, уважаемый читатель, не приходилось слышать о привычке людей, перенесших блокаду в голодном Ленинграде, держать уже много позже после войны запас сухарей; не приходилось самим так поступать? Нет? И слава богу. Ну а что касается галош, читал в наших СМИ, что практичные канадцы, приезжая в Россию, в распутицу ходят в своей разновидности галош, и никаких не добрых комментариев это не вызывает. Наоборот еще говорят: ах, какие аккуратные люди и ковров не марают, и галоши у них современные, у нас таких почему-то не производят. А что поделаешь раз на улице месиво из мокрого снега и грязи? Выйдите на улицу, посмотрите телевидение в конце концов о многолетних потугах городских властей навести порядок на улицах. Все без толку. Климат такой. Не в паланкине же людей носить! Это же Москва, а не Лос-Анжелос или Тель-Авив, там хоть босиком ходи. Ну, и понятно, каждый спасается в одиночку, кто как может.

Что еще? То ли упрек Суслову, то ли очередной курьезный факт, что, мол, его автомобиль слишком медленно ездил, и сзади по Рублевке часто собиралась вереница машин (сам иногда бывал свидетелем этому) с высокими начальниками, возможно, чертыхающимися, но трусящими (понятно, кроме Брежнева) его обгонять. Может быть кто-то скажет, что это была `блажь` Суслова, но ведь он просто следовал установленному порядку. МВД после известных автокатастроф с высшими лидерами страны Машеровым (который погиб) и Устиновым (этот отделался испугом) в целях безопасности движения установило единую для всех, независимо от чинов, норму максимальной скорости в городе, и казалось бы, этот порядок должен быть одинаков для всех. Именно с этой установленной скоростью и ездил Суслов. Психология же иного начальника (и почему-то еще и родственников) - `закон - для других, а для меня - исключение`. Это, в том числе, и есть то, что называют `двойными стандартами`. И ведь что бывает, порой, и по сей день? Собьют на дороге насмерть человека, а потом, если виновный большой начальник или у него есть высокий родственник, из кожи лезут, чтобы убедить суд и общественность, что он, дескать, не только не превышал установленной скорости, но и всегда неукоснительно соблюдает закон... А расчет опять простой: быдло все проглотит, хотя сами-то лишь недавно попали, как в поговорке, `из грязи да в князи`.

Но главная `находка` автора статьи - термин `серость` в отношении Суслова, который скорее подходит к самой вышеупомянутой статье. Пустая статейка, как и ей подобные, и одновременно не добрая. С претензией на категорические оценки, но практически без аргументов. Чувствуется, сделана по чьему-то дурному заказу. Может быть и не стоило уделять этой писанине столько внимания, но она представляет собой довольно характерный случай. Общая цель подобных публикаций, конечно, иная, чем просто представить в невыгодном свете личность Суслова. Прицел более дальний - через неуклюжие попытки насмешек над привычками `главного идеолога` бросить тень и принизить саму социалистическую идеологию и всю существовавшую систему, опорочить достижения СССР, его вклада в мировое развитие, достигнутые за годы существования социалистического строя. Дешевый прием.

ОТНОШЕНИЕ К НАГРАДАМ.
Характерным и, на мой взгляд, очень показательным является отношение Суслова к наградам. Чтобы дать представление об этом, отошлю читателя к информации, которую поместил в приложение. Но об одном интересном эпизоде, неожиданным свидетелем которого оказался сам автор этих строк, считаю нужным все-таки рассказать здесь. Однажды, дело было в субботу или воскресенье, накануне 75-летия Суслова, на дачу по аппарату ВЧ ему вдруг позвонил Брежнев. Я находился рядом и целиком слышал этот разговор, благо аппараты, видимо, в расчете на возраст говорящих, были отрегулированы так, что звук был прекрасно различим на расстоянии аж в 4-5 метров. Брежнев своим характерным густым голосом сказал следующее: `Миша (так он часто по дружески обращался к нему), у тебя скоро юбилей, круглая дата, 75 лет. Мы, обсудив вопрос в Политбюро, решили наградить тебя третьей звездой Героя социалистического труда`. В ответ Суслов, поблагодарив, сказал, что это абсолютно невозможно. Напомнил, что пять лет назад к семидесятилетнему юбилею, ему уже присвоили вторую звезду, и этого для оценки его деятельности вполне достаточно. Через Брежнева он просит передать свою благодарность коллегам и учесть его пожелание. Разговор закончился, и трубка была положена на место.

Однако не успел я уйти из комнаты, как стал свидетелем нового звонка Брежнева и продолжения предыдущей беседы. Брежнев, `посоветовавшись с товарищами`, был теперь гораздо настойчивее. Он сообщал, что несмотря на позицию Суслова, решение в Политбюро все же принято, и ему вручат третью звезду. Надо было слышать неожиданно резкую реакцию Михаила Андреевича. Он не просил, как в предыдущем разговоре, он буквально давал `отповедь`, причем не просто твердым, а достаточно резким тоном. Суть его ответа состояла в следующем. `Вы что там, не думаете что ли? Сегодня мне, завтра Андрею (речь, видимо, шла о Кириленко, следующем за Сусловым ведущем секретаре КПСС, у него тоже приближался юбилей), потом Громыко, а потом пойдут другие... Где остановимся?`. Брежнев какое-то время выждал, затем вдруг как-то растерянно спросил: `А что же нам делать`? В ответ Суслов, теперь уже опять мягко, сказал: `Ордена у меня есть разные, а вот нового, введенного недавно престижного ордена Октябрьской революции, нет. Вот Вам и решение`. Тем и закончился разговор. Суслова наградили именно этим орденом (подумал тогда: не сам ли он, предугадывая ситуацию, его и предложил?). А в последовавшей вскоре серии высоких юбилеев награждение орденом Октябрьской революции стало своеобразным партийным `стандартом`.

Только для Брежнева, который, к сожалению, сам уже потерял способность критической оценки подобных акций (а подхалимов с такого рода предложениями всегда хватает) сделали исключение, и это стало поводом для многочисленных злословий. Еще успели, присвоить третью звезду К.У.Черненко во время его непродолжительного пребывания на вершине власти. Не думаю, что сам Черненко, исключительно порядочный, но уже очень пожилой и больной человек, этого добивался, скорее просто не нашел сил резко протестовать. Но тогда все дружно аплодировали, и ни у кого не хватило мужества и обыкновенного здравого смысла сказать, что этого не следует делать. А вскоре после его смерти, повешенную было на доме, где он жил в Москве, памятную доску, пришедшие по высокому указу молодчики с каким-то остервенением сбили, выворотив при этом и часть кирпичей... Жена Черненко, Анна Степановна, бледная как полотно, вместе со своей дочерью наблюдала за этой сценой из окон нашей квартиры и сказала тогда: `Запомните, ребята. Это еще только начало`. Сказанное случилось еще в ранний период правления Горбачева (или, как его вскоре часто стали называть на Западе, а затем и у нас - Горби; он-то, наверное, тоже тогда участвовал в решении по третьей звезде), а потом началась настоящая вакханалия уничтожения некоторых прежних памятников и символов. Говорят, что доску Брежнева, что висела на его доме на Кутузовском проспекте, продал в Германию один из проходимцев, ныне эмигрантов, бывший приближенный функционер из команды Гавриила Попова. А орденам нынче иные `практичные` руководители предпочитают чистоган - деньги. Помните рассуждения взяточника-частного пристава в повести `Нос` у Гоголя: `...Частный был большой поощритель всех искусств и мануфактурностей; но государственную ассигнацию предпочитал всему. `Это вещь`, обыкновенно говорил он: ` уж нет ничего лучше этой вещи: есть не просит, места займет немного, в кармане всегда поместится, уронишь - не расшибется`. Так что, похоже, после некоторых пертрубаций времена и оценки возвращаются.

Что касается `звезд героя`, то автору известен еще только один подобный случай отказа от такого рода высокой награды. Это сделал Ельцин, когда возвратившийся после Фороса в Москву растерянный, перетрусивший, униженный и жалкий Горби хотел `отблагодарить` (а заодно `умаслить`) Ельцина за его роль и действия в связи с событиями так называемого путча ГКЧП. В данном конкретном случае Ельцин, видимо, поступил правильно. Сам же Горбачев в глазах большинства своих соотечественников навсегда сделался ренегатом и политическим трупом, исполняя время от времени роль своеобразного свадебного отставного генерала на иных званых мероприятиях (где нет риска опять получить от какого-нибудь рабочего по шее). И навсегда потерял уважение и доверие людей, которые ранее на него надеялись и поддерживали.

ЭПИЗОД С АКАДЕМИЕЙ НАУК.
Как известно Академия наук СССР (АН СССР) являлась высшим и наиболее авторитетным научным учреждением страны, основанным еще в 1724 году (тогда Петербургская академия наук, нынче - Российская АН). Она имела в своем составе около тысячи видных ученых - действительных членов и членов-корреспондентов, около двух десятков отраслевых и региональных отделений, научные центры, филиалы, почти 300 научных учреждений, две сотни научных советов, координировало деятельность АН союзных республик, готовила научные кадры, вела издательскую деятельность, имела обширные связи с сотнями международных организаций и многими странами.

Вот о чем довольно неожиданно довелось мне узнать. Один из помощников Суслова - Степан Петрович Гаврилов, возможно наиболее близкий и пользующийся его доверием человек, проработавший с ним долгие годы еще с военного времени, как-то уже после смерти Суслова, вдруг проявил неожиданную инициативу и приехал ко мне в институт. Помнится, это было в мае 1982 года, буквально за пару месяцев до смерти самого Гаврилова. До этого мы практически знакомы не были, хотя, как оказалось, довольно много друг о друге слышали. Разговорились, в том числе об академических делах (я тогда недавно потерпел вторую неудачу на выборах в Академию наук, лидируя в жестком конкурсе в одном из туров, но не добрав буквально пары голосов при необходимых 60-ти; переживал, конечно, впрочем к этому времени уже вполне успокоился: не я один такой; не получилось сейчас - попытаюсь в другой раз, не старый еще). А Гаврилов рассказал такую историю.

В Академии прослышали, что кто-то из подхалимов выступил с идеей избрать в академики Брежнева. Тогдашний президент АН СССР Александров (известный ученый-атомщик, `отец` советского атомного подводного флота -основы нашей антисимметричной военной стратегии того времени, человек безупречной репутации и авторитета, организатор науки высочайшего уровня) вместе со своим заместителем по общественным наукам академиком Федосеевым пришли на прием к Суслову `посоветоваться`. При этом поставили вопрос о выборе сразу обоих (Брежнева и Суслова) в Академию наук. Было это во второй половине 1981 года, накануне очередных выборов и закончилось, с точки зрения формальной цели прихода неудачно. Отказ был однозначным, достаточно резким и окончательным, причем и по той и по другой кандидатуре. При этом в качестве мотивации была приведена ссылка на имевшееся в ЦК КПСС решение о невозможности руководителям, занимавшим на момент выборов высокие посты в партии или органах государственного управления, с целью исключения какого-либо давления на выборы, баллотироваться для избрания в Академию наук СССР (что, кстати, позднее проигнорирует А.Н.Яковлев). Смущенные этим отказом, полные, казалось, самых благих намерений, хотя, возможно, в глубине души, напротив, удовлетворенные, ученые мужи откланялись и ушли. Повторяю, что думаю, в душе удовлетворенные и довольные, что избрали именно такой путь постановки щекотливого вопроса. Уверен, всякого рода прихлебатели уже пытались оказывать давление на Александрова и если бы обратились, скажем через помощников лично к Брежневу, дело могло принять и другой оборот. А здесь на том все навсегда и завершилось.

Принять отрицательное решение по такому `чувствительному` вопросу: избирать или нет Леонида Ильича в апогее его власти и раздуваемого авторитета в Академию, когда почести и награды золотым дождем буквально сыпались на него со всех сторон! Скажу прямо, такое мог только Суслов. Для этого нужна была его принципиальность, мудрость и умение при необходимости обосновать и защитить свою позицию. И ведь, вполне вероятно, избрали бы, как положено, тайным голосованием, хотя насчитывающая более четверти тысячелетия Академия всегда гордилась своими независимыми традициями! А позднее, возможно, в том числе и в Академии, нашлись бы люди, которые с удовольствием обсуждали эту ситуацию, хихикали и сплетничали по углам, высказывая догадки, кто и в какой форме проявил свою `принципиальность`, сколько голосов и от кого именно они получили `против`. Потом бы все это легло пятном на саму Академию. Суслов, целиком и без колебаний принимая на себя ответственность за такую, не стану скрывать, не простую позицию, конечно, все это прекрасно понимал, и его решение было правильным, принципиальным и дальновидным.

Позднее в СМИ появилось немало суждений по поводу роли, которую Академия с ее повторным искусственно спровоцированным голосованием при выборах в Верховный Совет сыграла в горбачевской перестройке и последующих событиях. Вот и нынешняя практика показывает, что `перестроечные и послеперестроечные` руководители, а вслед за ними, порой и нувориши, охотно и алчно бросились в погоню за научными званиями, благо добывать их в иных местах стало гораздо легче (они, как и многое другое, при переходе к рынку превратились в специфический товар, впрочем, уважения к таким `ученым` от этого не прибавилось). По злой иронии судьбы сегодня и сама уважаемая Российская Академия переживает глубокий кризис. Надеюсь, что она его преодолеет и все же хорошо, что в ее истории не было такого эпизода, который мог бы лечь пятном на ее историю.

Впрочем, сказанное - не все, что я узнал тогда от Степана Петровича, но это уже совсем другая история, и услышанные мной факты, я использую в приложении в разделе `Кризис власти. Автор рассуждает о том, что он узнал или стал догадываться еще позднее`. В одном сегодня почти уверен: вспомнил обо мне и приходил Гаврилов не случайно.

НАЧАЛО ОТХОДА.
Первые признаки отхода нового советского руководства от позиций марксизма-ленинизма, принижения и отказа от руководящей роли партии и смены идеологии в стране начались при А.Н.Яковлеве, который через несколько лет после смерти Суслова, словно по иронии судьбы, стал одним из его преемников в Секретариате ЦК. Для нашей многонациональной страны, с несколькими базовыми религиями, отказ от роли партии, как цементирующего стержня - руководящей и направляющей силы общества, проведенный без соответствующей подготовки и анализа последствий, имел катастрофические результаты. В конечном итоге произошло размывание понятия национальных целей и интересов, потеря единой национальной идеи, которую и сегодня при всех усилиях пока не удается найти, резкое замедление и откат назад в развитии, потеря управляемости экономикой, значительное снижение уровня жизни у подавляющего большинства населения, превышение всех разумных норм зависимости от иностранного капитала, снижение уровня обороноспособности, усиление центробежных тенденций, разворовывание и распад страны.

Яковлеву придется уделить здесь несколько больше внимания, чем хотелось бы. Его, пробывшего более 10 лет послом в Канаде, вскоре после прихода к власти, вернул в Москву Горбачев (как и на какой почве они сошлись - отдельный вопрос). Яковлев поначалу получил пост директора элитарного Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Затем перешел на работу в ЦК КПСС и стал там быстро продвигаться по служебной лестнице. Вскоре он был уже секретарем ЦК КПСС, кандидатом, а потом и членом Политбюро. Именно он стал заведовать в ЦК участком, связанным с идеологией, а потом, когда ему удалось дезорганизовать работу изнутри и якобы от имени самой партии, передал этот участок бесцветному и послушному `карманному` партийному функционеру Медведеву. Сам же Яковлев переключился на область международных отношений, имея `под рукой` понятливого (он еще покажет свое истинное лицо в будущем) министра Шеварднадзе, с которым они быстро `спелись`. И ведь показал-таки этот любитель делать незаконные (так до конца и не решен вопрос) территориальные подарки за чужой счет размером с добрую часть его родной республики! Надо отдать должное Горбачеву, угадавшему в этой тройке людей, которые пригодятся ему для достижения своей главной, как выяснится позже из одного из его выступлений в Турции, цели жизни - `уничтожение коммунизма` (что он под этим понимал ведает один бог; сам он в эту тему до поры до времени без указаний и нашептывания `архитектора` не вникал). Но об этом еще чуть ниже.

Тогда же мало кто предполагал, чем может завершиться приход Яковлева на высокие партийные посты. Впрочем, человека, который в свое время верно предсказал будущие последствия этого назначения, мне довелось встретить, и я часто потом вспоминал наши с ним беседы. Это был академик А.Г.Егоров, тогдашний директор буквально разграбленного нынче (см. газету `Россия` от 31.10.2002) института марксизма - ленинизма и руководитель Отделения истории в Академии наук СССР. Егоров не предвидел ничего хорошего в связи с назначением Яковлева и откровенно говорил об этом задолго до того, как всем раскрылось его истинное лицо, и дело завершилось исключением Яковлева из ее рядов. К сожалению, уже слишком поздно для судьбы партии и страны, буквально в последние дни перед ГКЧП, и партия здесь проявила непростительную слабость. Помню такие слова Егорова: -кончится тем, что Яковлев сам запутается и всех других в своих построениях запутает. Так оно и получилось. Когда он сумел переродиться, один бог ведает (позднее в Большом энциклопедическом словаре кто-то, уверен не без подсказки самого `архитектора`, найдет для этого наукообразное пояснение: `эволюция взглядов`, обычно такое называется ренегатством). А ведь, казалось, такой убежденный был партиец! Став секретарем ЦК КПСС, опубликовал в журнале `Коммунист` (N17, 1986г.) полную идеологического пафоса той эпохи и критики капиталистического пути мирового развития `ленинскую` статью под названием: `Межимпериалистические противоречия - современный контекст`. Встречая Суслова в канадском аэропорту Гандер во время его перелета из Москвы для участия в 1-м съезде коммунистов Кубы в 1975 году, говорил: -Михаил Андреевич, я часто просыпаюсь ночью и со страхом думаю, что может произойти со страной, если вдруг что-то случится с нашим дорогим Леонидом Ильичом?

Позднее, во второй половине 80-х при непротивлении Горбачева Яковлев объявил себя `архитектором перестройки`, давшей старт смене марксистско-ленинской идеологии, предательству интересов страны, своих партнеров по СЭВ и возврату к капитализму, причем в его наиболее одиозной форме. Витийствовал перед телевизионными камерами в связи с вопросом о целесообразности сохранения в Конституции страны статьи о руководящей роли партии и одновременно делал все для ее уничтожения. Почувствовав в какой-то момент, что почва под ним зашаталась, раздул так называемое `дело Андреевой`.

Яковлев в своих публикациях и интервью, особенно в последнее время, настойчиво пытается испошлить имя и образ Ленина, привить людям мысль, что он, дескать, `бандит и его место за решеткой`. В интервью Известиям от 2 декабря 2003 говорит: `Русские, жалостливые по натуре, жалеют родных, близких, собачку хромую (не себя ли при этом вспомнил? - ЛС). Но нам почему-то было не жаль десятков миллионов, погибших в лагерях. Понять этого не могу. Таскать портреты Ленина и Сталина, этих закоренелых уголовников, которые по пояс в крови! Окажись эти деятели в бандитской шайке, сами бандиты убили бы их за изощренный садизм, как в зонах убивают детских насильников, А нам - ничего. Мы им поклоняемся`. Раз уж так ставит вопрос прозревший на склоне лет архитектор воровской идеологии и любитель клеить ярлыки, давайте разберемся. В отношении людских потерь почитайте книгу американской журналистки Анны Строг (о ней еще пойдет речь ниже). А еще - тщательно документально аргументированную книгу писателя В.Карпова `Генералиссимус`. Там приводятся цифры потерь. (Впрочем, это далеко не единственный источник, взять хотя бы статью В.Бушина в июньской газете `Завтра` за 2005 год). И ведь нынешние потери, включающие разные виды потерь населения, в том числе и его вымирание в конечном итоге по сравнению с так называемым периодом репрессий, как минимум, давно уже сравнялись.

Сейчас даже в Думе раздаются голоса о необходимости суда над Горбачевым. Понять можно, но, к сожалению, это мало реально. К тому же, полагаю, это был бы не столько персональный процесс, сколько анализ причин и факторов, приведших к нашему поражению в холодной войне, катастрофе, связанной с развалом страны и возникновению последующих негативных процессов, включая воцарение порядков, объединяемых, условно говоря, понятием `воровской капитализм`. И все же, кто со своим лозунгом `все можно...` и другими разрушительными действиями фактически является крестным отцом этого самого воровского, или бандитского капитализма в современной России, построенного Ельциным и его приспешниками? Так ведь как раз Яковлев! Это его `многоходовка`: начинал как архитектор перестройки, а создал предпосылки бандитского капитализма. И вот теперь валят все на одного Горбачева. Вроде бы и правильно, но ведь тот без Яковлева и шага боялся самостоятельно сделать, слушался его, наверное, сильнее, чем царица Гришку Распутина. С того и пошло. Так кто же тогда, пусть даже следуя логике `архитектора`, главный бандюга и потенциальный уголовник? Думаю, теперь это многим ясно. Это, как с жуликом, который громче всех кричит `держи вора!`. А еще, как говорили на Руси, `неча на зеркало пенять, коли рожа крива`, так что приберегите, уважаемый, ваши характеристики для самого себя.

Обо всем сказанном очень ясно и хорошо написано в книге бывшего кандидата в члены Политбюро, ставропольца, ветерана войны Л.Н.Ефремова, видного партийного и государственного деятеля, участника имевших тогда место событий, кстати, бывшего фактически прямого начальника молодого Горбачева. С Ефремовым мы когда-то располагались рядом в кабинетах, друг напротив друга, работая вместе в ГКНТ СССР, и я получил от него эту книгу в подарок... В ней три развернутых очерка: `Ренегат Горбачев`; `Альянс двурушников` и `Ядовитая чаша Яковлева` (воистину прав Ефремов, используя такие названия). Книга, опирающаяся на факты, массу архивных материалов и информацию из `первых рук` (кстати, в ней тоже приводятся реальные оценки людских `потерь`), наверное имеет особую ценность, потому что она написана по результатам его многолетних наблюдений и оценок исключительно правдиво и объективно.

Приведу еще несколько характерных штрихов, касающихся личности Яковлева. Во время партийной кампании против Ельцина, `архитектор` по привычке опять глубокомысленно витийствовал, лукавил и даже опубликовал в центральной печати сделанное, как говорят `на манер аглицкого джентльмена`, заявление о том, что съест свою шляпу (там у них любят так говорить), если на политическую арену вернется буквально растоптанный тогда, в том числе с помощью Яковлева, просивший о партийной реабилитации будущий Президент России. Не знаю съел свою шляпу новоиспеченный идеолог или не съел; наболтал, наверное, как всегда. Так ведь и Ельцин не лег, как обещал, на рельсы. Но, видимо, они помирились (одного поля ягоды), и позднее Яковлев с поклоном принял от Ельцина какую-то награду к своему юбилею. Поцелуй Иуды? Похоже.

Будучи куратором Академии наук СССР по линии ЦК КПСС, и используя весь тогдашний авторитет этой организации, в нарушение предыдущих решений партии по этому поводу, проник со своего высокого партийного поста в академики. Причем, когда избирали членом - корреспондентом за свои `труды` в пользу социализма, а потом, вслед за этим - академиком, но уже фактически за резкую критику и отрицание положений, изложенных в этих же самых трудах. Прозрел стало быть на старости лет. Используя терминологию из `области фигурного катания`, академики мрачно шутили: -двойной тулуп Яковлева...

В 2002-м году Яковлев авторитетно выступал в качестве знатока жизненного пути Суслова в телевизионном фильме, в связи с двадцатилетием со дня его смерти (передача `Особая папка` от 21.01.2002). Было бы понятно еще, а может быть даже и поучительно, если бы он говорил в качестве преемника о новой идеологии и выступил с анализом и какими-то замечаниями. Нет, этого не касался. Все свелось к сугубо личным целям. Говорил (и не только в этом телефильме) о Суслове, как о человеке, якобы поддержавшем его на заседании Политбюро в связи с предложением Андропова отозвать с поста посла в результате серии провалов советской разведки в Америке (и, заметим, последующим назревавшим делом Калугина и возможной причастности к этому самого Яковлева). Суслов, якобы, так парировал тогда слова Андропова: не КГБ, а партия выдвигает людей на подобные посты. И Андропов промолчал, настаивать не стал (нет, чтоб заранее, по своему обыкновению, записку в ЦК написать, факты привести и помочь правильное мнение подготовить, недоработка вышла). Что ж, может оно так и получилось, что Суслов сыграл определенную роль в назначениях и судьбе Яковлева (да разве только его, и как тут не вспомнить того же Горбачева?). А ведь, наверное, Андропов-то был прав. Впрочем у него была возможность реализовать свое предложение и отозвать Яковлева, когда он позже стал Генеральным секретарем, почему-то, однако, этого не сделал. Приходится только гадать почему, может руки не дошли? И все же зря он тогда стушевался и не стал настаивать на своем предложении.

Вот что пишет, например, в своей книге `Самые закрытые люди` (Москва, `ОЛМА-ПРЕСС`, 2002г.) бывший работник ЦК КПСС Н.Зенькович: `По словам Крючкова, начиная с 1989г., в Комитет госбезопасности стали поступать сведения о связи Яковлева с американскими спецслужбам. Впервые эти сведения были получены еще в 1960г. Председатель КГБ доложил об этом Горбачеву, но тот ничего не предпринял`. Позднее стало более понятно (впрочем, опять-таки не до конца) почему... И еще (цитирую из того же источника): `На 28-м съезде КПСС делегат съезда А.И.Лебедь спросил: `Сколько у вас лиц, Александр Николаевич?`. Наверное достаточно, однако, говорить здесь об искусном лицедее, тогдашнем новом партийном идеологе, а тех кто этим интересуется, отошлю к публикациям людей, знавших его лучше и ближе (например, к воспоминаниям бывшего члена ЦК КПСС Легостаева, доступным через ИНТЕРНЕТ и к упоминавшейся книге Ефремова).

Что же касается вопроса о взаимоотношениях Суслова и Горбачева (чему в упомянутом телефильме уделено специальное внимание), то здесь можно сказать следующее. В фильме высказывается мнение о том, что проживи Суслов чуть дольше, история страны, возможно, пошла бы в другом направлении, и Андропов, а позднее Горбачев не пришли бы к высшей власти. Но, как говорится, в истории нет сослагательного наклонения. Не стану гадать, тем более, что Андропов и Горбачев это деятели совершенно разного уровня, интеллекта и жизненных устоев, и ставить их вместе неправомерно. И все же в свое время Суслов сыграл свою роль в выдвижении в состав Политбюро Горбачева, и это оказалось трагической и роковой ошибкой, которая проявилась позднее. Но потом ее, после смерти Суслова, уже никто не сумел и не отважился поправить. `Калибр` у наших тогдашних руководителей оказался не тот. Слишком довлело над ними понятие `партийной дисциплины`, да и мужества, видимо, не хватило, это был самый настоящий кризис власти. Потом-то разобрались, да было уже поздно. Политикам, как и саперам, нельзя ошибаться. Беда в том, что в отличие от саперов, за ошибки политиков, порой, платят не сразу и часто совсем другие люди.

ПАКОСТНИКИ.
Тогда же ситуация в стране быстро менялась. Вскоре начались нападки на саму партию, а проникшие на ее верх беспринципные, затаенные враги, существующей идеологии и строя, а в конечном итоге самой страны, действуя от имени партии и одновременно используя ее тогдашнее огромное влияние, стали разрушать сами устои партии и государства изнутри. И именно тогда, во времена Яковлева, начали пакостить в адрес Суслова. Делали это мелко и подло (например, показ на экране двух серийного телефильма об ущербном, с отталкивающей внешностью бюрократе-калеке, колченогом авантюристе, однофамильце Михаила Андреевича, который к нему абсолютно никакого отношения не имел). Заметим, что сам Суслов, с его интеллигентной внешностью, высокий и красивый, несмотря на годы, броской красотой (не в пример кондовому, чем-то самому похожему на телевизионный персонаж колченогому новому идеологу), с тонкими правильными чертами умного лица в фильме, вроде бы, никак не фигурировал, но его имя и позиция под разными предлогами произносились диктором. Смотреть телепередачу не привыкшему тогда еще к нынешнему телевидению зрителю было стыдно. Сам слышал, люди, недоумевали, как и почему был вдруг допущен такой `прокол`? Но никакого прокола не было, была целенаправленная акция. Такого рода действия и эпизоды встречались все чаще и несомненно тщательно координировались новым яковлевским, `цековским` агитпропом, направленным на разрушение идеологии.

По чьей указке осуществлялись подобные акции? Иначе говоря, как регулировалась новая информационная политика? Это важный вопрос. Бывший редактор Огонька в своем интервью ВВС (июнь, 2005) приоткрывает завесу. Вспоминает, что главную общую установку раз и навсегда дал ему Яковлев: `Публикуй что хочешь, только не трогай Горбачева!`. Коротич пишет: `с Горбачевым советоваться не требовалось, говорить нужно было с Яковлевым`. Вспоминает по поводу какого-то эпизода: `звонит Горбачев и требует к себе. Такого извозчичьего мата я не слышал никогда... потом отошел, кивнул на Яковлева: `Вот с Александром советуйся чаще, прежде чем брякать что-нибудь`!`. А насчет общего направления на смену идеологии сомнений уже не было.

Помню, тогда же слышал, например, как коллега и ставленник Яковлева, академик Арбатов, выступил на собрании Академии в Доме ученых и вдруг неожиданно и зло, как говорится буквально брызжа слюной, публично ополчился на покойного Суслова. Не нашел ничего умнее, чем сказать, что уровень Суслова `не превышал уровня доцента`... (к слову сказать и такого ученого звания, не говоря уже о более высоких других, Суслов, в отличие, скажем, от пришедшего позже с философской кафедры временщика Бурбулиса или супруги Горбачева Раисы Максимовны, не имел). На ученые звания и титулы, работая в партийном аппарате, он никогда не претендовал (и время такое было, и принципы, которых он неукоснительно придерживался), хотя в свое время блестяще преподавал в институте Красной профессуры и Академии народного хозяйства. К уровню `доцента` маститый академик, судя по его словам, относился с высокомерием. Помню, как то прочел в `Правде` его статью: `Экономика глазами не экономиста`. Мне всегда казалось, что он в Академии наук был записан по направлению экономики. Посмотрел в академический справочник - верно. Написано, что Г.А.Арбатов избран по отделению экономики, в скобках стоит: `экономист`. Так и не понял, в какой же он области специалист? Конечно, его тогда, как говорится, использовали, как..., но дело прошлое, не в нем нынче дело. Бог с ним, он и сам теперь в своем прежнем качестве никому не нужен - `отработанный` материал.

Проблема в другом: не один Арбатов был там такой среди так называемых ученых-экономистов, и в критический для страны момент, когда особенно остро встал вопрос, как дальше развиваться экономике, мнение этих людей позитивно не прозвучало. Среди них были ученые и деятели откровенно слабенькие, они не имели никакой конструктивной программы и предложить что-нибудь путное были не способны. Обращаться к ним за конкретными рекомендациями было бесполезно. Там и сейчас некоторые из них остались. Не все, конечно, были такими. Невозможно не упомянуть о гордости нашей экономической науки, покойном академике Канторовиче. Помню члена Госплана, академика Анчишкина - светлую голову. К сожалению, рано ушел из жизни довольно толковый горбачевский советник академик Шаталин. Неожиданно умер математик, системщик и экономист, гениальный советский ученый академик Глушков. Говоря о последнем, замечу, что при всех его многочисленных научных титулах и наградах в качестве экономиста, он так и остался почти не признанным. Его труд `Управление научно-техническим прогрессом в эпоху научно-технической революции`, с моей точки зрения, мог бы служить теоретической базой экономической реформы в стране. Изданный в 1979 году Киевским институтом кибернетики в виде скромного препринта тиражом всего в 300 экземпляров, он, к сожалению, не получил должной оценки... С названными людьми автору приходилось встречаться, с некоторыми многократно, и мнение о них составил не по посторонним отзывам. Жаль умерли и не сказали своего слова в переломный для страны период.

ВНОВЬ ЗВУЧИТ БУХАРИНСКИЙ ЛОЗУНГ: ОБОГАЩАЙТЕСЬ!
Что касается нападок на Суслова, начавших появляться до поры до времени в осторожной и не всегда явно выраженной форме в СМИ, то тогда это казалось не понятным и даже невероятным. Объяснения сами собой пришли позже, когда стало окончательно ясно, что к власти в партии, а потом и в государстве пробралась группа отщепенцев, фактически игнорировавшая впечатляющие достижения прошлого, как в области социально-экономической так и национальной политики, а фактически предавшая национальные интересы страны. Они прикрывались демагогическими рассуждениями о роли общечеловеческих ценностей и псевдодемократическими лозунгами. Это были люди совершенно иных устоев, движимые в качестве своей главной цели личной карьерой и наживой, да порой и не особенно скрывавшие это. Мысль о том, что когда-нибудь такие люди сумеют пробраться на вершину власти никому в голову просто не приходила. Лишь позднее в одной из публикаций я обнаружил название этому феномену, о чем еще пойдет речь чуть ниже. Раньше же казалось как бы совершенно очевидным, что интересы народа и интересы руководства по всем принципиальным вопросам совпадают (помните лозунг: `интересы партии - читай, руководства страны, и есть интересы народа`). Такое положение, относящееся к самим принципам существовавшей идеологии, казалось настолько очевидным, привычным и естественным, что на эту тему даже не поднималось дискуссий, и всякое, получившее известность, отклонение от партийных норм и использование власти в интересах личного обогащения решительно и строго каралось.

И вдруг с приходом нового руководства все изменилось. Располагая огромной властью, спекулируя на существовавшем тогда в обществе доверии к руководству, имея ресурсы и возможность юридически оформлять, пропагандировать или, напротив, прикрывать свои действия, новое руководство стало использовать свое служебное положение в корыстных, личных целях. Это делалось в ущерб государственным интересам. Одновременно (и небескорыстно) соответствующие возможности начали предоставляться сомнительным, а порой и откровенно криминальным элементам. Поначалу это казалось просто не мыслимым и диким. На Западе, да и у нас в стране часто недоумевают, как можно так сказочно обогатиться небольшой группе людей за столь короткий срок, а по количеству нуворишей, включая так называемых олигархов выйти на ведущее место в мире? Ведь никакого дополнительного национального богатства не только не было создано, но и напротив, то, что имелось было в значительной мере утеряно, разворовано, разбазарено и уведено из страны. Ответ здесь только один. Власти, близкие им люди и криминальные искатели быстрой наживы действовали в собственных интересах, в ущерб интересам народным. И вот в одной из недавних статей (А.Сидоренко), посвященных Андропову, говорится о `совершенно новом явлении` в нашей недавней действительности: `предательстве вождей`.

Помню, в `Комсомолке` появилась статья с заголовком-лозунгом: `Обогащайтесь!`. Известно, что это знаменитый в свое время, а потом, казалось, на многие десятилетия забытый мелкобуржуазный бухаринский лозунг (об этом пишется, в частности, в книге Чуева `Сто сорок бесед с Молотовым`), и сразу становилось понятным, куда и в каком направлении эволюционировала существовавшая в стране политическая система и ее руководители (впрочем сама газета о происхождении этого лозунга тогда `стыдливо` не упоминала). Одновременно это был и зловещий сигнал, сродни прозвучавшему в свое время, накануне поражения республиканцев в Испании и прихода к власти в стране фашистского режима Франко: `Над Испанией чистое небо`.

Еще к истории бухаринского лозунга. Молотов вспоминает (см. ссылку на упомянутую книгу, стр.385): `... Бухарин выступил: `Обогащайтесь!`. А это оказалось не случайно`. Говорит об известном письме некоего Фрумкина, за спиной которого стояли Рыков и Бухарин. Накануне коллективизации была острейшая дискуссия по вопросу о борьбе против кулачества. Фрумкин тогда занимался заготовками по государственной линии. Писал: `Если кулака прижмем, будет голод...`. И далее у Молотова: `Это очень определенный человек, Фрумкин. Хорошо его знал. Честный человек, прямо нападал, открыто на ЦК. Открыто писал, что не допускает коллективизации, критикует кого хотите, и съезд партии, и Сталина... Но если бы мы ее (коллективизацию) не провели, войну бы не выиграли. К началу войны у нас уже было могучее социалистическое государство со своей экономикой, промышленностью...`. И именно в этом принципиальная и важнейшая оценка происшедших тогда событий.

После `бухаринского сигнала` под лозунгом приватизации (названной позднее `воровской приватизацией`, или `чубайсовской прихватизацией`) начался период беспрецедентного, самого беспардонного в мировой истории явления - гигантского по масштабам разграбления общественной собственности, которая создавалась в течение семи десятилетий трудами и лишениями всего народа нашей страны. При этом целью приватизации было не повышение эффективности общественного производства, а лишь создание в стране нового класса собственников - `жирных котов`, причем в первую очередь из числа тогдашних правителей и криминала, и обеспечение их интересов за счет народа. Один из главных пороков проведенной приватизации было вопиющее нарушение принципа социальной справедливости. Околпаченным людям реально не были обеспечены одинаковые права, проведенная акция была заведомо, изначально порочна. Ясно, что образ честного и бескорыстного руководителя просто не мог оставаться актуальной темой для СМИ. Такие публикации и телепередачи новыми правителями не поддерживались, и они быстро исчезли с горизонта, да и сейчас их немного.

БЕРЕГИТЕ ДВЕ ВЕЩИ!
Суслову принадлежат слова: `Берегите прежде всего две вещи: единство партии и дружбу народов`. Именно эти основные устои советского общества и государства, являющиеся важнейшей составной частью существовавшей идеологии вольно, а порой, возможно, невольно, по недоумию, и подрывали при западной поддержке Горбачев и Ельцин со всем своим окружением. Страна, неоднократно выдержавшая удары внешних врагов, была с использованием всей силы созданной ею собственной мощи, подорвана изнутри. И уже тогда в начале нападок угадывалось, что соответствующие действия направлены не столько против одного какого-то конкретного партийного лидера, сколько против самого существовавшего строя. Позже, пошла организованная Яковлевым массированная кампания опошления и глумления над именем Ленина, в которой принял постыдное участие и Горбачев. Одновременно с нападками на партию в отлаженный ранее механизм межнациональных отношений в стране, где смешанные браки давно уже стали обычным явлением (из миллионов примеров выберем лишь эти два: жена чеченского генерала Дудаева - Алла, по национальности - русская, а первый муж одной из дочерей Ельцина - башкир) были заложены центробежные силы, действие которых не прекращается и ощущается и по сей день. Характерно, что именно в этот период резко активизировались националистические выступления, часто принимавшие экстремистский характер. Они подпитывались извне, а властями на самом верху, как бы не замечались и внешне прикрывались `отсутствием объективной информации`).

НЕ МОЖЕТЕ ОБЪЯСНИТЬ? СБЕЙТЕ С ТОЛКУ!
Перестройка оказалась грандиозным блефом. Над этим понятием позднее за деньги, которые он всю жизнь любил не менее, чем упомянутый выше гоголевский взяточник - частный пристав, издевался в своих западных рекламных клипах и сам Горби. А ведь сперва люди ему поверили!. Никто не мог объяснить конкретное содержание этого слова применительно к условиям страны, и все свелось к обычной шумихе и неразберихе. Высшее партийное руководство, включая самого Горбачева и `архитектора перестройки` Яковлева, играя на традиционном доверии людей к высоким партийным призывам и решениям, появляясь на экранах телевизоров, лишь многозначительно `надувало щеки`, вновь и вновь повторяло `заветное` слово `перестройка`, как магическое заклинание, даже и не пытаясь дать разъяснения или программу конкретных мероприятий. Люди недоумевали, позднее буквально плевались, готовы были простить отдельные ошибки, но все еще не допускали мысли об ужасающем обмане. А дальше (эта линия продолжалась и при Ельцине) действие развивалось в соответствии с известной фразой одного из бывших Президентов США Трумена: `если не можете объяснить, сбейте с толку`, что и получилось. В конце концов народ стал понимать, что его пытаются одурачить. Начала резко падать популярность Горбачева. Разочарованные люди, которым надоела его пустая болтовня и демагогия, стали искать альтернативу и при этом в создавшемся `вакууме` политической власти серьезной, занимавшей принципиальную линию оппозиции ему не видели.

Партия в тот момент от оценки роли Горбачева, к сожалению, ушла (и в этом одна из главных причин ее последующего краха), а люди видели в качестве альтернативы лишь одного человека, который уже тогда, схлестнувшись с Горбачевым и его ближайшим окружением, публично выступил против него. Стремительно возрастающий рейтинг Ельцина в тот период базировался отнюдь не на его конструктивной программе (она была такой же убогой, как и горбачевская) и даже не столько на его популистских лозунгах (типа упомянутого: `немедленно передать все ресурсы Четвертого управления Минздрава народу!` и т.п., о которых он, придя к власти, кстати, тут же забыл), сколько на его воинственно антигорбачевской позиции. Эта линия оказалась беспроигрышной. И хоть и говорит в одном из своих интервью газете АиФ Горбачев, что встреться он сейчас с Ельциным, руки бы ему не подал, чепуха это. Ельцина породил сам Горбачев. Так что применительно к интересам американцев и личным интересам Ельцина можно слегка переиначить известную мысль: -если бы Горбачева не было, его бы следовало выдумать. Оба - две стороны одной монеты.

НОВЫЕ РУКОВОДИТЕЛИ И РАЗВАЛ СТРАНЫ. ЧТО ДАЛЬШЕ?
Общество устало от пустой болтовни Горбачева, и его рейтинг стремительно катился вниз. Все что терял в своем имидже Горби, мгновенно перехватывал Ельцин. Преклонение перед Западом и его сомнительными ценностями достигло апогея. Развязка наступила в связи с событиями, получившими у новых властей официальное наименование `путч ГКЧП`. Реально же Ельцин не только не изменил направление пораженческой политики Горбачева, но и придал ей новый импульс. Американцы, делавшие до того ставку на Горбачева, казалось, всецело поддерживавшие его (см. ниже один лишь пример с телефонным звонком американского Президента Горбачеву) и `выжавшие` из него для своей победы в холодной войне все, что казалось было мыслимо, вдруг поняли, что у них есть еще более перспективная кандидатура. Это был неожиданный и неслыханный двойной `подарок` судьбы, который, вместе с еще одним `подарочком`, - Яковлевым американцы в полной мере использовали в своих интересах против тогдашнего противника в холодной войне. Выражаясь шахматным языком, наступал `эндшпиль`; итог был ясен, игра заканчивалась, доигрывание предполагалось провести по практически стандартной схеме. Прецедент в России был создан, позднее нечто подобное будет разыграно в бывших советских республиках и получит наименование `цветных` или `бархатных` революций.

И все же в основном страну повергли изнутри с помощью `пятой колонны`, формы организации и действий которой были самыми различными. Вскоре крах национальной политики, заложенный еще Горбачевым, привел к распаду страны, зафиксированному в так называемом Беловежском соглашении. Именно тогда бывший Президент США (Буш - старший) счел, наконец, возможным публично объявить о том, что его страна одержала победу в холодной войне, которая продолжалась почти полвека и начало которой, как считают, было положено выступлением Черчилля в Фултоне уже через год после окончания второй мировой войны. Надо сказать, потом Буш быстро спохватился. Об американской победе в холодной войне пропаганда на время приумолкла. Теперь этого уже не скрывают, дело сделано, а тогда `эндшпиль` еще предстояло доигрывать, в России оставалось слишком много ядерного оружия, да и приватизации еще не было, так что `точка, или граница возврата` еще не была пройдена окончательно. Стало ясно, что для окончательной победы потребуется еще минимум с десяток лет, начали строиться всякого рода амбициозные планы, как того достичь. А через некоторое время последовало беспрецедентное заявление тогдашнего госсекретаря США г-жи М.Олбрайт о том, что отныне `задача США - управлять последствиями распада советской империи` (`Независимая газета`, 16.10.1998), и это, становится приоритетом американской внешней политики.

Такова логика событий того периода. Вскоре даже Горбачев, которого западные средства СМИ еще недавно публично величали `коммунистом N1` и ведущим лидером 21-го века, постеснялся в какой-то момент (положение в стране было архинапряженным) пожаловать лично за выданной ему нобелевской премией (послав за ней Медведева, а люди понимали, что это не более, чем `30-ть сребреников` за его разрушительные действия в отношении собственной страны и народа). Чуть позднее прозвучало его вышеупомянутое заявление в Турции. А бывший, отнюдь не самый `светлый` партийный секретарь областного масштаба и кругозора (помните `Леди Макбет Мцентского уезда` Лескова?), позднее российский Президент Ельцин, продолжил борьбу с коммунистической идеологией заодно и довершил развал страны, забив, образно говоря, последний гвоздь в крышку ее гроба. При этом, появляясь на публике, постоянно кривлялся перед телевизионными камерами, добровольно принимал на себя маску шута, то в пьяном виде играл на деревянных ложках, то вдруг дирижировал военным оркестром в ошеломленном Берлине, при выводе остатков советских войск, то глядя мутными глазами, вообще, как говорится, лыка не вязал. У всех это на памяти, а кто подзабыл, почитайте публикации Жириновского, найдете у него и другие примеры.

Теперь все окончательно встало на свои места. Страну буквально колотило от унижения и позора. Обманутая, ошельмованная и преданная руководством страна оказалась отброшенной на много лет назад. На сколько же, на двадцать, на тридцать, может еще больше, кто это сегодня скажет? СССР и мировая социалистическая система, где наша страна была безусловным лидером, игравшие огромную роль в деле сохранения мира на планете и в качестве сдерживающего фактора неуемной мировой экспансии охотников за сверхприбылями за счет ресурсов и национальных интересов других стран, перестали существовать.

Ожидаемая устойчивость, однако, не пришла. Трезво мыслящие американцы еще не успели опомниться от эйфории, как начали понимать, что как бы неожиданно вдруг резко стала возрастать угроза локальных и региональных конфликтов, грозящих принять глобальные масштабы. Настал конец `стратегии сдерживания`. Вскоре было объявлено о начале новой эры - эпохе униполярного мира с диктатом одной оставшейся супердержавы, для обоснования которой придумали расплывчатое наукообразное название `глобализация`. Разумеется, тут же нашлись теоретики, которые начали жонглировать этим термином, хотя теперь к нему попривыкли и обрастили неким содержанием. С другой стороны мир, кажется, еще не до конца осознал, что стал едва ли ни более хрупким, чем раньше. Противостояние сохранилось, но оно приняло другие, до конца еще не ясные, значительно менее предсказуемые и опасные формы, которые согласно нынешней терминологии ООН (материалы так называемого `совета мудрецов`, конец 2004 года) стали именовать `вызовами`. Экстремисты почувствовали себя вольготней и одновременно стали рваться и порой получать возможности доступа ко все более мощному оружию. Силы, которые до поры до времени сдерживали эти процессы сегодня уже не имеют прежних возможностей. Одновременно, как бы походя, была похоронена та самая `эпоха Суслова в идеологии`, о которой говорилось в начале статьи в связи с австрийской телепередачей. Навсегда ли? Думаю, что нет, слишком очевидна и привлекательна идея социальной справедливости и равенства людей от момента рождения, независимо от того, есть ли у них при этом счет в банке или таковой отсутствует, ибо без этого все разговоры о так называемой свободе - не более, чем демагогия. Окончательный ответ на подобные вопросы, разумеется, даст история.

Как же все происшедшее могло случиться, что не сработало в системе охраны безопасности государства, почему была потеряна бдительность и забыто известное изречение Ленина, о том, что трудно взять власть, но еще труднее ее сохранить? Французская революция продержалась семь дней. Парижская коммуна - семь месяцев. Советская система, казалось, установилась навсегда, а продержалась семь десятков лет. Что же дальше? Что в происшедшем закономерно, а что - следствие случайных обстоятельств? Какие предстоят изменения геополитического характера? Эти вопросы задают себе люди в разных формах, в том числе через СМИ. При этом многие взгляды сегодня с ожиданием и надеждой обращены на стремительно развивающийся Китай. Хочется верить в успех этой страны и сохранившихся в ней принципов построения социалистического общества на базе коммунистической идеологии, которые, нет сомнения, являются важным фактором высоких темпов ее развития.

КТО РАСШАТЫВАЛ СИСТЕМУ И СОДЕЙСТВОВАЛ ГИБЕЛИ СТРАНЫ?
А тем временем и у нас в стране, и за рубежом появилась масса публикаций, пытающихся объяснить причины гибели СССР. На эту тему есть работы разного уровня, одни из них - более серьезные, другие - пустопорожние. Обратимся, например, к появившейся в декабрьском (2001г.) выпуске журнала ОГОНЕК статье с броским названием `Четыре причины распада СССР`. Среди решающих факторов в ней указываются, в частности, на непорядки с магазинами `Березка`. Были такие непорядки, верно, и все же впечатление такое, что автор статьи вольно или невольно пытается увести читателей в сторону от действительно главных причин. Поверхностных работ подобного уровня предостаточно, но есть работы и авторы гораздо более серьезные, описывающие события действительно сыгравшие в этом процессе важную, далеко не однозначную и еще ждущую своей объективной оценки роль. И в особенности в свете того, что же в результате, в том числе как намеренных, так и непродуманных действий в конце концов получилось.

Среди других, выделим две книги известного автора, человека, несомненно имеющего заслуженное общественное признание и авторитет. Речь идет о Е.М.Примакове. Надо ли кого-нибудь убеждать, что его мнение и оценки имеют особую ценность? Но всегда ли и они объективны? Напомню, что сам он, как теперь иногда говорят, из так называемых `бывших`. Когда-то молодой, но уже известный талантливый журналист, бывший партиец, кандидат в члены ЦК КПСС, позднее даже - в члены Политбюро, бывший директор вышеупомянутого института ИМЭМО, бывший высокий деятель Совета народных депутатов СССР, бывший руководитель Службы внешней разведки, бывший Министр иностранных дел РФ, и наконец, бывший российский Премьер, а ныне председатель Торгово-промышленной палаты, академик. Помимо других публикаций, он - автор двух содержательных, широко известных и во многом откровенных книг. Первая - `Годы в большой политике`, издана в 1999г. Вторая - `Восемь месяцев плюс...` - издана двумя годами позже. Обе - ценнейший источник информации. Довольно большое внимание в первой книге уделяется нашему социалистическому прошлому. И здесь содержание и логика событий опять возвращают нас к основной теме данной публикации - проблемам идеологии, а стало быть и Суслову.

Одной из центральных тем первой книги является вопрос о так называемых `внутрисистемных диссидентах`. Значительное внимание уделяется этому вопросу и в другой работе Примакова - небольшой, но значимой статье `Белая ворона ЦК` в `Московских Новостях`, посвященной 80-й годовщине со дня рождения ныне покойного академика Иноземцева. Примаков пишет: `В обществе многие знают о тех `диссидентах`, которые были вне системы и сделали немало для ее расшатывания. Гораздо меньше знают и думают о тех, кто занимая те или иные должности, в том числе достаточно важные, делал все в советский период, чтобы изменить систему, превратить ее в действительно демократическую, отказаться от теоретических постулатов и практических действий, которые заводили Советский Союз в тупик.

Стоп! Давайте сделаем в этом месте отступление в связи с поднятыми вопросами и обратимся к оценкам А.Сидоренко, бывшем Первом заместителе начальника секретариата КГБ СССР, опубликованным в газетах `Гудок` и `Россия - державная воля` в апреле и июне 2004 г. в связи с 90-летием со дня рождения Ю.В.Андропова. Сидоренко отмечает, что работал в тесном контакте с Андроповым в течение нескольких лет, ему приходилось встречаться с ним, как он пишет, ежедневно, а порой ежечасно, и это дало ему возможность очень близко узнать человека, которому приходилось в том числе заниматься проблемами диссидентов профессионально по долгу службы. Автор пишет, что в 1967 г. в целях организации борьбы с идеологической диверсией западных спецслужб было создано Пятое управление КГБ СССР. Далее он выражает мнение, что еще и сегодня продолжаются извращения сути этой работы и даже попытки скомпрометировать Андропова. Особенно настойчиво обсуждается мысль о том, что указанное управление занималось вопросами подавления диссидентов, и что было создано якобы только для этой цели. Сидоренко пишет: `Это злонамеренная ложь. Скажем сразу: так называемые диссиденты меньше всего волновали Андропова... своей суетой, открытой показной активностью они не представляли угрозы государственной безопасности`, хотя, конечно, их деятельность `вносила некоторую напряженность в отдельные сферы жизни`.

Другое дело, что `были среди диссидентов и такие, которые по крайней мере до перестройки, скрывали свои враждебные взгляды... В основном такие люди, как оказалось, находились в партийных органах, где были надежно укрыты от органов безопасности, поскольку действовала жесткая установка: в партийных, советских и комсомольских органах оперативно-розыскную работу не проводить. Характерно, что такие люди в развале СССР открыто проявили себя как ренегаты и предатели, когда он уже начал рушиться`. (Давайте запомним эту оценку, она очень о многом говорит - ЛС). А еще далее автор пишет: `Абсолютно точно установлено, что в свержении Советской власти не принял практического участия ни один бывший откровенный антикоммунист. Эту роль взяли на себя, к сожалению, высокопоставленные лица, главным образом из числа членов КПСС. Советские люди в суровые годы развала СССР впервые встретились с ранее незнакомым для них феноменом - изменой вождей и не смогли преодолеть его. Впрочем, как и чекисты. ... И роль эту взяли на себя также Горбачев, Ельцин, А.Яковлев, Шеварднадзе и в момент возникшие вокруг них многие другие высокопоставленные партаппаратчики`.

Сильное заявление! Измена вождей, возросшее недоверие к центральной власти послужили, среди других, важнейшими причинами нарастания центробежных тенденций, не преодоленных до конца еще и сегодня, а бездумные высказывания Ельцина открыто провоцировали феномен, получивший название `парад суверенитетов`. Наверное, можно допустить, что те скрытые диссиденты, о которых пишет Сидоренко, это совсем не то (или не совсем то), что имел в виду Примаков в своей книге, но факт остается фактом: и те и другие расшатывали существующую систему и, хотя и прикрывались, порой, своими собственными мотивами и лозунгами, объективно делали одно дело, что во многом и привело к нынешним последствиям.

В этой связи, думаю целесообразно еще раз обратиться к книге Примакова `Годы в большой политике` и привести некоторые фрагменты из нее. Один из разделов в начале книги называется `В эпицентре - ИМЭМО`. Он начинается словами: -В стремлении преодолеть догматическое мышление, навязываемое официальной идеологией, большую роль сыграл институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО)... Ну, прежде всего, что значит `эпицентр`? Известно, что это (словарь Ожегова) `область на поверхности земли, расположенная над очагом землетрясения`. Вот стало быть о чем идет речь. И хотя можно, наверное, говорить о `расшатывании`, но когда говорят о землетрясении, имеется в виду нечто более сильное. Там же Примаков пишет о внутрисистемных диссидентах - скрытых, или как их иногда называют, латентных диссидентах (позволю себе для краткости такой термин, `латентах`), о которых якобы общество не знало, но они расшатывали систему.

А начинается книга словами: `У нас и за рубежом много писали и пишут о диссидентах, раскачавших советскую систему. Их имена хорошо известны. Это и Андрей Сахаров , и Александр Солженицын, и Мстислав Ростропович, и многие другие. Но они никогда не были частью системы. Они критиковали ее, боролись с ней, требовали ее ликвидации, - но все `извне`, даже в то время, когда некоторые из них еще жили в СССР, до своего вынужденного отъезда из страны. Вместе с тем гораздо реже упоминаются те люди, в том числе занимавшие далеко не низкие официальные посты, те научные учреждения и некоторые газеты и журналы, которые выступали... против господствующих идеологических догм, нелепых анахроничных представлений в области официальных теоретических постулатов. Активность таких `внутрисистемных` сил весьма способствовала переменам, причем качественным, основательным. Обычно упор делается на вторую половину 80-х годов, на время горбачевской `перестройки`. Между тем деятельность сил, пытавшихся изменить обстановку в СССР, серьезно откорректировать ее базовую коммунистическую идеологию, не только имела место и раньше, но фактически подготовила последовавшие перемены`. Интересно бы знать об оценках Андропова и его отношении к `латентам`? Ведь он не мог их не замечать... К сожалению, Сидоренко в явном виде об этом не пишет.

Но вернемся к оценкам Примакова: `Одной из самых ярких фигур среди так называемых `внутрисистемных диссидентов` был Николай Николаевич Иноземцев`. (Будем справедливыми, сам Иноземцев, вполне вероятно, хотя утверждать не могу, внутрисистемным диссидентом себя никогда не называл. И даже тот же Примаков отмечает, что он `никогда не выходил за рамки социалистических идей` и, возможно, ужаснулся бы, если бы вдруг увидел, как вольно сегодня используется его имя. (Отмечу, что так уж получилось, что знаю, с каким уважением Суслов относился к Иноземцеву, и между ними имелся довольно хороший личный контакт). Внутрисистемным диссидентом Евгений Максимович нынче (теперь-то риска уже никакого нет) объявляет и себя. В приведенной же выше статье обвиняет окопавшихся в ЦК КПСС `догматиков, не считающихся с реальной жизнью`, в ситуации, `которая совершенно не соответствовала многим по-прежнему цитируемым работам классиков марксизма-ленинизма, написанным в конце XIX или в начале XX века`. Мир, учит очевидным истинам Примаков, изменился, а догматики `настойчиво и тупо стремились найти в радикально изменившемся мире абсолютное подтверждение всего того, что говорилось или писалось Марксом, Лениным, Сталиным`.

Сказано, конечно сильно, как говорится, удар наотмашь. Как же это можно прокомментировать? Ну, прежде всего, что это не так, тем более в такой упрощенной (чтобы не говорить примитивной) и категорической постановке. Неужели уважаемый Евгений Максимович полагает, что там, куда он обращался и выше, сидели такие идиоты, что, как он пишет, только и способны были на то, чтобы `настойчиво и тупо` упереться... Не понимать его доходчивой аргументации в отношении того, что мир меняется, а не стоит на месте... Но при этом почему-то постоянно заявлять о необходимости, действовать и одновременно проводить линию творческого развития марксизма-ленинизма и во внутренней политике и на международных встречах со своими коллегами? Понятно, что при этом, оперируя подобными фразами, Примаков задним числом предстает в образе реформатора, этакого диссидента-`подпольщика`, идейного борца с существующим строем `изнутри`, эффектного факира, который до поры до времени выжидает и вдруг появляется на арене `в ослепительно белом фраке` во имя... А теперь еще раз `стоп`! Вот здесь много неясностей, во имя чего в конце концов. Не ясно чего он добивался, а когда в результате добился, иначе говоря вместе с другими окончательно расшатал, да так, что в конце концов все рухнуло, удовлетворен ли тем, что произошло? Не корит ли себя в душе за то, что, когда от него что-то зависело, занял, мягко говоря, не совсем верную линию? И вот теперь, как говорится, получили по полной программе... Это принципиальный вопрос. Именно такой вопрос задает, например, писатель В.Карпов в конце своей книги о писателях, живших в Переделкино, в отношении нашего нынешнего общества: `Вам это нравится? Ну и будьте здоровы`. Ниже мы еще вернемся к этой теме, а пока отметим, что член ЦК Примаков, в отличие от Ельцина, на которого сегодня `вешают многих чертей` (впрочем, вполне справедливо - ЛС), не взял слово и не вышел на трибуну, чтобы заявить о своем несогласии. Разумеется, в какой-то момент промолчать, а потом бить себя в грудь `ведь я еще давно все это имел в виду!` - проще...

И ещё. Утверждение, будто бы в обществе недостаточно знали о тех, кто, занимая те или иные должности, делал все в советский период, чтобы расшатать и изменить систему является, опять же мягко говоря, не верным. Люди (и `внизу`, и в руководстве) многое понимали и знали. Уж полных-то дураков-то не так уж много. Видели, что в партии, наряду с убежденными ее членами, существует немало случайных обладателей партбилетов, а то и просто проходимцев, далеких от партийных идеалов. Оттенков много. Иные стремились попасть в партию (что нередко удавалось) исключительно из соображений своей карьеры (помню одного такого нынешнего олигарха, с внешностью ассистента профессора из кинофильма `Бал вампиров`, сам был случайным свидетелем). При этом, порой, достигали высоких партийных вершин, и это, конечно вредило и партии, и системе. Главная ошибка партии, ее руководства как раз и состояла в том, что она, зная об этом, но польстившись на количественные показатели, не научилась распознавать и преграждать деятельность таких людей. Позволила им прикрываться и, что еще хуже, действовать от ее имени против интересов партии и страны. Позднее партия и страна за это жестоко заплатили. Да что далеко ходить за примерами, ведь и Горбачев с Яковлевым на определенном этапе тоже действовали якобы от имени партии и в ее интересах. Сжулили, иначе говоря, а истинное лицо свое раскрыли уже позднее.

О ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ДОГМАТИКАХ И РЕФОРМАТОРАХ. НЕКОТОРЫЕ РЕАЛЬНЫЕ ИТОГИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПОСЛЕДНИХ И НАШИ ПОТЕРИ ВО ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКЕ И ЖИЗНИ СТРАНЫ.
Итак, Примаков пишет о чуть ли ни `героической` (признаю, это не его термин) борьбе ИМЭМО против ЦК КПСС и прежде всего в сфере идеологии. И это у иных может вызвать лишь сочувствие, какие, мол, молодцы. Вот только вполне ли корректна такая постановка вопроса? Расхождения между позицией руководства института и отдельных работников ЦК, разумеется, были, но разве это не вполне нормальная ситуация, характерная, кстати сказать, не только для ИМЭМО? Чтобы не ходить далеко за примерами, скажу, что с подобной ситуацией, приходилось, например, сталкиваться, как директору института, и мне. Нашу организацию курировал Отдел науки. Встречи были не частыми, но как правило, полезными. Действительно, порой, требовались большие усилия, чтобы суметь доказать свою правоту и объяснить (не скрою, чтобы при нужде заручиться поддержкой) необходимость новых направлений, которыми мы начинали заниматься (к примеру, даже такой общераспространенный ныне термин, как `информационные технологии`, когда-то воспринимали далеко не все, а иные и вовсе встречали в штыки, подстать прежнему восприятию `буржуазной науки` - кибернетики). Впрочем, так было отнюдь не только в ЦК. Помню печально известные слова бывшего престарелого предсовмина Тихонова: `Не знаю и знать не хочу ни о каких банках данных. Банки могут быть только финансовыми`. Помню, доказать свою точку зрения, тем более с `одного захода` удавалось не всегда. И все же обычно это были творческие, нормальные дискуссии, где обе стороны получали важную и полезную информацию, и в итоге вырабатывался общий подход. Понятно, что там, на верху, тоже сидели не боги, и если бы расхождений не было вовсе, а всегда было только совпадение, то тогда, к примеру, сам-то ИМЭМО (который, кстати был создан и поддерживался именно благодаря ЦК КПСС для разработки новых вопросов в идеологическом направлении), зачем был бы нужен?

В первой книге Примакова знаменитый и амбициозный ИМЭМО, фигурирует как этакий оазис передовой мысли в пустыне догматизма. Итак Примаков озаглавил соответствующий раздел книги: `В эпицентре ИМЭМО`. Что ж, там, как и в других местах, в руководстве, наверное, работали неглупые люди, но почему, вместо того, чтобы заниматься практическими вопросами, они, образно говоря, с мазохистским удовлетворением вели скрытую теоретическую полемику с функционерами среднего уровня в ЦК КПСС? Туда одна за другой направлялись ученые наукообразные записки, например, о том, существует или нет проблема абсолютного обнищания при капитализме; о необходимости переосмысления отношения к структурным кризисам капитализма; о способности капиталистических стран с ними справляться; о межимпериалистических противоречиях и т.п. (кстати, звучит как парадокс, но некоторые из полузабытых понятий, такие, например, как `абсолютное обнищание`, `пролетариат`, которому нечего терять... становятся вновь актуальными). Записки, записки... Зенькович пишет: Примаков был `диссидентом системы, расшатывая догмы `аналитическими фомками`. И ведь, наверное, правильно писали, более того, нельзя не иметь в виду, что это раньше это даже требовало определенного мужества, но разве только это было нужно? Иные же считали такую работу чуть ли ни главным направлением деятельности института! То ли вклад в копилку марксизма-ленинизма, то ли средневековая схоластика, из серии, сколько чертей может уместиться на кончике иглы... А в это время никто в хваленом ИМЭМО на должном уровне не занимался разработкой возможных стратегий и сценариев переходного периода. Никто, казалось, не думал о подготовке концепции постепенного встраивания рыночных механизмов в существующую экономику и конструктивном (а не в общих терминах - дело, мол, хорошее) подходе к конвергенции. А ведь это могло бы быть прямой задачей ИМЭМО, к мнению которого прислушивались. Тогда бы, наверное, и пользы от института было больше. И вот теперь, скажу прямо. Не знаю до конца почему, но, возможно, чтобы подчеркнуть задним числом, свою значимость, а заодно оправдать, порой, неоднозничную роль в последующих событиях, Примаков (да и один он разве?) клеймит догматиков за невосприимчивость к своим запискам и говорит о борьбе с ними.

Что ж, этот вопрос, имеет прямое отношение к одному из упомянутых выше едва ли ни `наиболее ходовых` клише, приписываемых Суслову. Дескать, раз он там, в ЦК КПСС, руководил идеологией, значит и был главным догматиком. А кто противостоял догматикам? Ясно - реформаторы (в том числе и внутрисистемные диссиденты, где, судя по книге, далеко не последнюю и, как, видимо, считает, почетную ныне роль, отводит себе и академик). Признаю, что термин `реформаторы` звучит `красивей`, чем, `догматики`, но разве же дело только в терминологии ? И уж, конечно, далеко не в личности самого Примакова. Конечно он был отнюдь не единственным да, наверное, и не самым ярким противником существовавшей системы. Просто Примаков является достаточно характерным представителем той категории сторонников реформ, которые, скрыто критикуя, разъедая и разрушая существующую систему (а в его случае он располагал для этого значительными ресурсами специалистов), не имели четкой программы в отношении того, что же должно придти ей на смену. Более того, не уверен, что и сами верили, что система существенно изменится, а тем более когда-нибудь рухнет, и возможно потому толком и не готовились к этому.

`Боролись` интеллигенты (о которых академик Сагдеев скажет позднее, что они проиграли `троечникам`) это верно. Правда, в отличие от `открытых` диссидентов, практически ничем не рискуя, ну и чего добились-то? Сегодня об этом, впрочем, предпочитают молчать, оценки за них, как правило, дают другие. А тогда слишком увлеклись критикой и случайно или намеренно забыли, что мало сломать старую систему, а нужно иметь стратегию и гарантию, как можно в разумные сроки обеспечить что-то лучшее. И до того как сломать старое здание, построить рядом новое, в которое все люди а не только те, что настроили сегодня себе особняки вдоль Рублевки и дома в Испании, могли бы без тягот и лишений переехать. Нет сомнений (подчеркиваю свою позицию по этому поводу), что систему нужно и можно было реформировать, но иным путем, не за счет беспрецедентного разворовывания государственной собственности, резкого обнищания основной массы населения страны, разрушения все и вся. Кто ж теперь с этим будет спорить? Хочется думать, что и среди латентов далеко не все хотели того, что в итоге реально получилось. И уж во всяком случае, не готовы были платить ту цену, в которую эти реформы обошлись обществу. Тем не менее, в тот период они по сути оказались такими же антигосударственниками (потом-то иные из них спохватятся, или сделают вид), как теперь говорят, `терминаторами` - разрушителями, как Ельцин и Горбачев вместе с их окружением. Это в конечном итоге во многом и привело к установлению в стране капитализма в его наиболее одиозной `воровской` и циничной форме, а государство, по словам Путина, оказалась на опасном рубеже. Именно в этом плане (как разрушителей, а не созидателей), и ни в каком другом, позицию таких реформаторов и следует оценивать.

Читая первую книгу Примакова, трудно уйти от впечатления, что деятельность тогдашнего руководства ИМЭМО сводилась к подбору и констатации провалов и неудач, якобы следующих друг за другом в области управления страной. Сам Примаков, работал в институте в разное время, в том числе в качестве директора с 1985 года. Ну ладно, давайте условно согласимся, что раньше рекомендациям института не доверяли, институту ставили палки в колеса и не давали нормально работать. Давили, мешали. Теперь-то ему, как говорится, и карты в руки: твори, выдумывай, пробуй! Так где итоги? Может быть занимались анализом соответствующих глубинных процессов и перспектив развития будущего общества и питали нового генсека идеями? Не знаю, об этом в книге говорится не много. Впрочем один раз могло получиться. Это когда Примаков советовал Горбачеву начинать не с политических, а с экономических реформ. Тем более не скажу был ли этот совет результатом деятельности ИМЭМО или это было уже в более позднее время и отражало личную позицию академика. Совет был правильный, но Горбачев, денек подумав, совет отверг. Жаль. Похоже, ни институт, ни самого Примакова по-прежнему не воспринимали как некий надежный источник или `штаб идей`. Опять чего-то не получалось, может быть, как говорится, не в коня был корм.
Возможно Горбачев и хотел уйти от чисто административной системы управления. Но добивался этого привычными ему административными методами. Что ж, известно, что и царь Петр три века назад тоже варварскими методами боролся с варварством в стране, и своего во многом достиг. Но действовал при этом последовательно, благоразумно и твердо. Ставил цели и добивался их реализации. О Горбачеве этого не скажешь, калибр не тот. И вот, высказывая свое мнение об оценке деятельности тогдашнего ИМЭМО, хочу задать такие вопросы: -Где прогноз `переходного периода`? Где реализованные идеи и концепции наших ведущих экономистов, в число которых входил и сам Примаков? Где наработки того же ИМЭМО по сценариям и возможным действиям во время такого периода? Почему не был, к примеру, сделан критический творческий анализ опыта и превосходной книги, посвященной переходному периоду, бывшего министра народного хозяйства ФРГ, одного из авторов Германского экономического чуда Людвига Эрхарда `Благосостояние для всех`? Разумеется, это далеко не полный перечень подобных вопросов, но, наверное, и этого достаточно.
За годы своей работы ИМЭМО `навострился` во всякого рода критике. На определенном этапе это была в основном критика Запада (пример - критическая статья в журнале `Коммунист`, с которой вышел в `широкую публику` А.Яковлев, только что перешедший из ИМЭМО в ЦК, называлась `Межимпериалистические противоречия - современный контекст`). Дело шло по накатанной схеме. Поначалу критиковали капиталистическую политику и экономику (порой, справедливо, находя в них и привлекательные черты, но термин `империализм` и идеи противопоставления все еще до поры до времени оставались ведущими в направлениях деятельности и основном лексиконе). Потом наступили новые времена. Усилилась критика сталинизма и постепенно перешли на критику собственного общества `застойного` периода. Но вот какая штука. Специализировались в основном на проблематике `чего не следовало делать`. А вот, что надо - упустили. Но одно дело критиковать и развенчивать, и совсем другое - разрабатывать реальные, хорошо обоснованные сценарии, прогнозы и подготовленные предложения и пытаться выносить их на общественное суждение (надо признать, что часть подобных интересных и разумных постановок упомянута в книге, но довести их до практической реализации, `пробить` их то ли ума, то ли упорства, то ли достаточной обоснованности, или не знаю чего еще, не хватило. Во всяком случае в книге нет ни одного примера, когда что-то было внедрено). Сам я `технарь`, знаю, как разрабатывались и внедрялись в СССР технические программы. Если бы шли тем же путем, что и ИМЭО, кроме провалов, ничего бы не было.
Нельзя не признать и того, что во многом это явилось следствием ошибочной, слишком либеральной позиции в отношении ИМЭМО со стороны ЦК КПСС и, дай бог ошибиться, главного идеолога. От института ничего, что ныне в терминах ООН именуют проблематикой `устойчивого развития`, видимо, не ждали и, соответственно, не требовали. Одновременно, чисто внешне институту потакали, формально соглашаясь с его элитарностью и исключительностью, будто бы он, дескать, имеет некое особое положение, и давая возможность `вариться в собственном соку`. Думаю (хотя опять, повторяю, не уверен, да и откуда мне знать?), в глубине души рассуждали примерно так: - толку все равно никакого, зато `звону` достаточно, лучше их лишний раз не трогать... Не в них нынче дело, пусть хотя бы не мешают. Пусть Запад видит, что у нас есть и такие. Авось, когда-нибудь еще понадобятся и скажут свое слово... В крайнем случае можно напустить их на `еврокоммунистов`, пусть с ними и цапаются. Ну а в ИМЭМО, рассаднике латентного диссидентства, похоже, с этим молчаливо соглашались и пользовались. Их это устраивало. Зачем лишняя ответственность? К тому же, что греха таить, именно на их критику (в ответ на критику с Запада) был большой, особый спрос. В институте это понимали, ну и творили...
А потому позже демократам-межрегионалам, а вслед за ними псевдолибералам (удачный термин самого Примакова в его книге) удалось перехватить инициативу точно по той же схеме, как перехватил ее `тупиковый руководитель` Ельцин у Горбачева. Что касается псевдолибералов, то они знаниями, как и `иными комплексами` отягощены не были. И вообще, кроме демагогического упрощенно-агрессивного представления о развитии, стремления к разрушению любыми путями существующей системы, амбиций, а чуть позже - желания поживиться, за душой ничего не было. Может потому до поры до времени их всерьез не принимали, реальной силой не считали, а андроповское 5-е управление позиции свои к тому времени уже давно фактически сложило. Каков же вывод? Похоже, увлекшись расшатыванием существовавшей системы и критиканством, вопросами перспективных конструктивных преобразований ИМЭМО, да и в целом экономисты в стране, занимались мало, и действительные роль и место ИМЭМО в книге автором, мягко говоря, преувеличены.
Итак, реформаторы против догматиков. Так было, наверное, всегда, на протяжении всей истории и именно в этом отражается общая постановка и диалектика вопроса о развитии любого общества. Логика, которая используется при этом, вполне прозрачна и сама по себе ничего нового не несет. Реформаторы говорят: то, что отстаивают сегодня приверженцы прежних догм - безнадежно устарело; ситуация, мол, изменилась; надо переходить от старого к новому, иначе развитие заходит в тупик. Что ж, в самом общем виде такая постановка не вызывает никаких возражений, и именно по такой логике обсуждаются проблемы развития, начиная от никуда не выходящих кухонных семейных баталий до высоких научных и государственных институтов. И все же надо аккуратнее, более взвешенно подходить ко всякого рода оценкам, и к тому, что относится и к терминологии, иначе есть опасность получить заслуженный упрек в развешивании ярлыков, чем и занимались иные наши реформаторы. (Догматики - один из таких ярлыков; позже придут другие, например, от Яковлева - Ленин-уголовник; а вслед за этим, в свете набирающего силу в иных сомнительных СМИ сопоставления коммунистов с фашистами, глядишь и самому Примакову, вместе с Яковлевым, Горбачевым и Ельциным придется кого-то убеждать, что они никогда не работали в фашистских структурах, тем более на командных позициях).

Разумеется, общественная жизнь страны, как и общая мировая ситуация не стоят на месте. Общество развивается и вступает в новые фазы развития, кто же с этим станет спорить? Об этом убедительно говорится, скажем, в упомянутой книге Эрхарда, впрочем, разумеется, не только в ней. Другой вопрос - стратегия перехода: в какой мере при этом следует отказываться от уже существующего? Надо ли это делать полностью, а если нет, то как, какими темпами осуществить переход, и что из старого необходимо, в интересах того же развития, сохранить? Здесь уже не достаточно общих утверждений (кстати, об этом в книге, хотя несколько в ином ракурсе, напоминает и сам Примаков). Нужны совершенно конкретные концепции, обоснования и планы реализации такого перехода, иначе всё грозит перерасти в схоластику и обычную демагогию, что в данном случае и имело место. Англичане в свое время нашли для описания подобной борьбы другую, более `разумную` терминологию: консерваторы (а не `догматики`) и реформаторы, это звучит уже более справедливо. Догматики - это те кто бездумно отстаивают старые позиции, и новое их не интересует (приписывать это партии, и считать, что ее документы - своеобразный `талмуд`, значит клеветать на нее). Консерваторы - это те, кто стремится отстоять уже завоеванные усилиями предыдущей борьбы разумные позиции, хотя и они при этом вовсе не отказываются от нового. Существует ведь разница, не так ли? Для желающих могу порекомендовать статью `Победоносцев Советского Союза. (К 20-летию смерти М.А.Суслова)`, на мой взгляд, в целом вполне разумную (газета `Дуэль`, No 19 от 30.04.2002г.). Так вот именно на этом, на пустозвонстве, в погоне за бойкой фразой, похоже, и сыграли нынешние так называемые псевдолибералы (реформаторы-экстремисты) и обвели вокруг пальца `истинных` реформаторов из ИМЭМО по той же элементарной схеме, по которой `великий комбинатор` обвел архивариуса Коробейникова. А реформаторы из ИМЭМО в их `чистом виде` в результате и здесь опять оказались невостребованными, их просто смели.

Давайте подытожим. Итак в ИМЭМО боролись. Со стороны руководства самого ИМЭМО, подчас с упорством Полыхаева из `Гекулеса`, описанного в романе `Золотой теленок`. Ну и к чему пришли в своей борьбе? Похоже с ЦК еще как-то совладали, а вот псевдолибералам уступили напрочь. Но, может, против последних-то до поры до времени толком и не боролись? А, может, и не хотели? Вот какую оценку событиям, происшедшим в конечном итоге в России, дает, например, А.Ципко в своей статье в `Литературной газете` N21, 2001 г. При этом сразу говорю для тех, кто может быть не владеет соответствующей информацией, что это никакая не `коммунистическая пропаганда`, хотя и звучит, порой, как апофеоз упоминаемым выше `догматикам`. Нет, Ципко убежденный антикоммунист, кстати, довольно видный сотрудник и приверженец Горбачева и работает по его установкам. Так что в критике происшедшего вероятней всего имеет в виду Ельцина. Но, думаю, что в данном случае говорит искренне, тем более, что, глядя на приводимые факты, спорить с ним трудно. Он пишет: `если оставаться верными тем принципам, опираясь на которые мы, антикоммунисты, разоблачали преступления ленинцев и Сталина, если руководствоваться христианской идеей самоценности каждой человеческой личности, исходить из убеждения, что человек не может быть средством, а только целью, то необходимо признать, что ненавистный нам коммунистический режим был более гуманным строем, чем тот, который при нашей помощи был создан на его обломках... наша последняя демократическая революция в гуманитарном смысле не удалась, была бесчеловечной`.

Ципко напоминает, что `коммунисты осуществили культурную революцию, дали миллионам детей право на бесплатное образование, на духовное здоровье, принесли общественный порядок и личную безопасность. Новая же революция носит антинародный характер. Она сознательно разрушает социальные завоевания прошлого, включая право на труд и обеспеченную старость, а также, систему здравоохранения, всеобщего бесплатного, в том числе и высшего образования, и обрекая миллионы детей большинства на духовную маргинализацию, а население страны, переживающего сегодня социально-демографическую катастрофу - на вымирание`. Говоря о наших потерях в духовной области, он считает: `Разрушая советскую систему, антикоммунисты, как оказалось, сокрушали духовное здоровье населения, одну из очень развитых культур современной цивилизации`.

Там, у Ципко много и других справедливых и откровенных, хотя и запоздавших оценок и признаний. Вот к чему привела в конечном итоге бездумная, не достаточно проработанная и реально авантюристическая деятельность указанных реформаторов, включая внутрисистемных диссидентов и хваленый ИМЭМО. Доподлинно не знаю, но почему-то думаю, что сегодня иные из них раскаялись, осознав, наконец, что их подставили и попросту говоря, использовали, но поезд, как говорится, уже ушел... Что ж Ципко высказался и сделал это вполне откровенно, хоть и с опозданием. Ну, а что Примаков? Интересно услышать его оценки в плане сопоставления `потеряли-получили`, которые в известном смысле и явились бы интегральной оценкой деятельности ИМЭМО по `расшатыванию`. Но он в этом отношении предпочитает отмалчиваться (сказать-то, кроме того, что сказал Ципко, практически нечего). Но не молчать же вовсе! Вот и приходится говорить о других, разумеется, тоже очень важных, скажу даже исключительно актуальных с позиций сегодняшнего дня, но подчеркиваю, о других вещах и явлениях. За то, что произошло со страной, латенты себя ни в каком смысле в ответе не считают. Впрочем, говоря так, имею в виду не столько персонально Примакова, сколько всю категорию `внутрисистемных диссидентов`, о которых упомянул выше Сидоренко. Тех что `расшатывали`, но не готовили новой базы.

Ну, а как, к примеру, Яковлев? Да никак. Здесь, похоже, ждать и вовсе нечего. Вопроса можно было и не задавать, тем более учитывая, что они теперь с Ельциным `обратно` помирились и стали вроде сиамских близнецов: один не `съел`, другой не `лег`. Ну, это бы еще бог с ним, главное же в том, как близки, несмотря на внешние различия, по уровню мышления... Возможно, кто-то скажет, автора `занесло`, мол он не совсем прав. В интервью газете АиФ (No4, 2004г.) Яковлев все-таки проговорился, не знаю даже, заметил ли сам. В ответ на вопрос корреспондента: `Александр Николаевич, вы ошибались в оценках происходящих в стране процессов?` сказал: `Да, в период Горбачева и раннего Ельцина были розовые сны. Казалось как: если мы перестанем тратить деньги на `мировую революцию`, на поддержку зарубежных компартий и `прогрессивных режимов` в Африке, если сократим бремя военных расходов и прекратим транжирить бюджет России на подкормку союзных республик, то народ станет свободным, богатым и счастливым. Не получилось...`. Вам это не напоминает слов, которые привел в своем последнем, `извинительном` обращении в качестве Президента к гражданам России Ельцин? Тогда он сказал: `Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил. Казалось, одним рывком - и все одолеем. Одним рывком не получилось. ... Многие люди в это сложное время испытали потрясение`. (Господи прости, какой же дремучий был у нас `лидер`, да еще и других пытался мерить по своему уровню - ЛС). Ну, а что касается позиции Яковлева насчет `подкормки союзных республик`, то это и вовсе звучит как (иного слова не подберу) провокация. Ясно, что лидеры этих республик, почуяв неладное, начали шарахаться, причем вовсе не от России, а от таких руководителей, как Горбачев, Яковлев и Ельцин; здесь и суть центробежных тенденций. Впрочем, это касается уже следующего раздела, к которому и перехожу.

О КНИГЕ `ВЕЛИКАЯ ШАХМАТНАЯ ДОСКА` АМЕРИКАНСКОГО ПОЛИТОЛОГА БЗЕЖИНСКОГО И НАШИ ПОТЕРИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА. `ИМПЕРИЯ ЗЛА` ИЛИ `ЗЛО ИМПЕРИЙ`?
Итак, что мы имеем в области геополитики, какие тут у нас `достижения`? Обратимся к недавно вышедшей книге известного американского политика польского происхождения Збигнева Бзежинского `Великая шахматная доска. Господство Америки и его стратегические императивы` и приведем несколько выдержек из этой книги.

-Распад в конце 1991 года самого крупного по территории государства в мире способствовал образованию `черной дыры` (не знаю, будет ли использовать это понятие бывшего советника по национальной безопасности Президента США сама Кандолиза Райс и другие сотрудники ее ведомства) в самом центре Евразии. Это было похоже на то, как если бы центральную и важную в геополитическом смысле часть суши стерли с земли (чья-то старая затаенная мысль - ЛС). ... Крах Советского Союза вызвал колоссальное геополитическое замешательство. В течение 14 дней россияне, которые вообще-то даже меньше были осведомлены, чем внешний мир, о приближающемся распаде Советского Союза, неожиданно для себя обнаружили, что они более не являются хозяевами трансконтинентальной империи, а границы других республик с Россией стали такими, какими они были с Кавказом в начале 1800-х годов, со Средней Азией - в середине 1800-х и, что намного более драматично и болезненно, с Западом - приблизительно в 1600 году, сразу после царствования Ивана Грозного`. ... Исторический шок, который испытали русские, был усилен еще и тем, что примерно 20 млн. человек, говорящих по-русски, в настоящее время постоянно проживают на территории иностранных государств, где политическое господство находится в руках все более националистически настроенных элит...

-Самым беспокоящим моментом явилась потеря Украины... Отречение от более чем 300-летней российской имперской истории означало потерю потенциально богатой индустриальной и сельскохозяйственной экономики и 52 млн. человек, этнически и религиозно наиболее тесно связанных с русскими, которые способны были превратить Россию в действительно крупную и уверенную в себе имперскую державу. Независимость Украины также лишила Россию ее доминирующего положения на Черном море. ...Потеря Россией своего главенствующего положения на Балтийском море повторилась и на Черном море ... также и потому, что новые независимые государства Кавказа - Грузия, Армения и Азербайджан - усилили возможности Турции по восстановлению однажды утраченного влияния в этом регионе.

-Далее в юго-востоку геополитический переворот вызвал аналогичные существенные изменения статуса России в зоне Каспийского бассейна и Средней Азии в целом. ...Появление самостоятельных независимых государств Средней Азии означало, что в некоторых местах граница России была оттеснена в северном направлении более чем на тысячу миль. ...-Неизбежным становится то, что не только представители элиты, но вскоре и простые люди в этих республиках будут все более и более националистически настроенными и, по всей видимости, будут все в большей степени придерживаться мусульманской ориентации. В Казахстане, обширной стране, располагающей огромными запасами природных ресурсов, но с населением почти в 20 млн. человек, распределенном примерно поровну между казахами и славянами, лингвистические и национальные трения, по-видимому, имеют тенденцию к усилению. Узбекистан - при более однородном этническом составе населения, насчитывающего примерно 25 млн. человек, и лидерах, делающих акцент на историческом величии страны, - становится все более активным в утверждении нового, постколониального статуса региона. Туркменистан, который географически защищен Казахстаном от какого-либо прямого контакта с Россией, активно налаживает и развивает связи с Ираном в целях ослабления своей прежней зависимости от российской системы для получения доступа на мировые рынки.

-И наконец, в момент краха советской империи Россия столкнулась с новой угрожающей ситуацией также и на Дальнем Востоке, хотя ни территориальные, ни политические изменения не коснулись этого региона. ... Китай в настоящее время находится на пути становления и преобразования в более развитое, более динамичное и более благополучное государство, нежели Россия.

-Короче говоря, Россия, являвшаяся до недавнего времени созидателем великой территориальной державы и лидером идеологического блока государств-сателлитов, территория которых простиралась до самого центра Европы и даже одно время до Южно-Китайского моря, превратилась в обеспокоенное национальное государство, не имеющее свободного географического доступа к внешнему миру и потенциально уязвимое перед лицом ослабляющих его конфликтов с соседями на западном, южном и восточном флангах.

Нужны дополнительные иллюстрации? Обратимся к другому заявлению Бзежинского из серии, образно говоря, что у трезвого на уме, то на языке у некоего ослабившего контроль за своими высказываниями человека : `После реализации наших планов на всем постсоветском пространстве мы покажем русским их место в системе международного сообщества, независимо от того, какие реформы Путин осуществит. Доверять русским мы не намерены. Скажу так: поздно, господа, надувать щеки и кричать о своей значимости и великости - поезд ушел`. Разумеется, мы тоже доверять Бзежинскому не намерены. Но знать о его позиции обязаны. От этой позиции многое зависело раньше и в какой-то мере продолжает зависеть сегодня. И все же, что будет дальше, и какие международные проблемы выйдут на первый план, сегодня сказать не может никто. В какой-то период у Запада возник относительно непродолжительный период эйфории. Но, забегая вперед, надо сказать, что предупреждение о том, что надувать щеки не следует, кажется справедливым не только по отношению к России...

Продолжаю читать книгу поляка и сравниваю с недавней статьей Примакова о судьбах СНГ: `Мы слишком, утрированно честны ... Надеюсь, теперь наша политика будет другой` (идея многообещающая, но какой другой - не поясняет. - ЛС). Прямо скажу, статья, тоже интересная и содержательная, но уровень и конкретика у Бзежинского все же повыше. Впрочем, это чисто личное мнение, кто-то и не согласится, судить о дипломатии не специалисту не легко - дело тонкое. Не так давно слышал выступление одного нашего очень высокого дипломата, который сказал, что, вроде, нынче у нас идеологических противоречий с США более нет (а я сразу вспомнил Козырева с его заявлением об отсутствии у нас национальных интересов). Меня это, мягко говоря, удивило. То ли теперь у нас вовсе нет собственной идеологической базы, то ли мы движемся в фарватере американской идеологии? Ну, тогда полезно обратиться хотя бы к некоторым ее элементам и еще раз проанализировать, все ли нам здесь подходит. Что касается моей личной позиции, то я к мнению и оценкам Бзежинского, отношусь очень серьезно (он, конечно, России не друг, но умен, несомненно). Время от времени и ранее ссылался на него в своих публикациях. И все же сейчас, прочтя указанную книгу, хочу сделать дополнительные комментарии, в том числе и критического характера, в связи с его `шахматным подходом и мышлением` (хотя и понимаю их условный характер), которые опять же условно назову `линейными`.

Понятно, что шахматы - древняя и серьезная интеллектуальная игра; это не бильбоке, в которую повально играли журналисты-сотрудники `Французской жизни` из `Милого друга` Мопассана. Я не Каспаров и не Илюмжинов, не шахматный гений, теоретик или организатор, но уверен, что шахматная партия - это борьба логики. И все же умение играть в шахматы еще не гарантирует качеств, необходимых лидеру для того, чтобы знать, как добиваться грамотной постановки и решения задач достижения народного благосостояния. Позволю себе высказаться в специфичном, несколько не обычном, условно говоря, даже `озорном` стиле, который иным, покажется легковесным. Возможно, это всего лишь `заумные` мысли системщика, а потому ниже постараюсь пояснить свою позицию.

Итак, появилась очередная книга Бзежинского с показательным названием и ссылкой на интеллектуальную игру и, следовательно, намеком на некую `строгую` логику. Это уже интересно, но действительно ли автор уверен, что мировые проблемы однозначно завязаны на подобную логику? Мир не линеен, а потому в нем много не логичного (хотя, возможно, просто эта логика порой слишком сложна и не всегда нам вовремя раскрывается). Хорошо известно такое понятие, как `асимметричные стратегии`. Такие стратегии возможны не только при планировании военных операций, но и в экономике и политике. И что еще интересно, иногда в действительности никакой новой логики вовсе нет, потому и говорят новое - хорошо подзабытое старое, и следует помнить об исторических уроках. Постараюсь проиллюстрировать эти мысли.

Продолжу, однако, обращение к книге. На стр. 250 Бзежинский говорит об `исторической победе США в холодной войне`. Еще раньше (стр.112), анализируя причины краха советского режима, пишет буквально следующее: `попытки насаждения советской власти в зоне Карибского бассейна, на Ближнем Востоке и в Африке в течение 70-80-х годов подорвали экономику страны; затяжная война в Афганистане 1979-1989 годов сильно подорвала потенциал страны; неожиданный крах Советского Союза, сопровождавшийся гражданскими беспорядками в стране, болезненным экономическим кризисом кровопролитной и унизительной войной в Чечне` (последнее, понятно, не в бывшем СССР, такого там просто быть не могло, а уже при ельцинистах - ЛС) послужили дополнительными факторами, действующими в том же направлении. Все это, по его мнению, - важные моменты затянувшегося на многие десятилетия социального кризиса в России. В определенной мере, верно конечно. Но в основе суждений именитого политолога - имперское мышление, подобное тому, которое в каком-то смысле имело место и у бывшего стратегического противника США, так что `подзабытое старое` опять может проявить себя, а история с крахом `великой империи` повториться.

В свое время Никсон назвал СССР `империей зла`. Мировых империй тогда было две, сейчас фактически осталась одна. И все же, имея в виду подобные характеристики и оценки, зададимся вопросом: какое из понятий, условно говоря, более `порочно` для мирового сообщества - империя зла или зло империй? Пусть даже теперь их всего одна и притом, как, наверное, считает Бзежинский, `хорошая`? Но вот вопрос: не занимается ли оставшаяся нынче глобальная сила в плане своей идеологии (которую подчас не хотят замечать в России) точно тем же, чем занимался Советский Союз: экспорт демократии (говорят еще `свободы`), только взамен экспорта советской системы и идеологии; экспорт цветных революций, только вместо мировой красной революции; насаждение собственной системы ценностей и американского образа жизни, только вместо пропагандистского `образа советского человека` и `морального кодекса строителя коммунизма`; железный занавес и изоляция в отношении некоторых территорий, только теперь с `другой стороны`; глобальное доминирование интересов США, только вместо мировой революции и т.п., включая и вопрос о том, что когда Советский Союз, а позднее Россия ушли с южных границ своей прежней страны, там вскоре оказались вместе со своими военными союзниками американцы. Ну, а что касается лексики и понятийного аппарата, то здесь, конечно, терминология внешне иная, но по глубинному содержанию видно определенное совпадение с выступлениями участников Международного совещания коммунистических и рабочих партий, прошедшего в Москве в 1969 году. Вот его стенографический отчет передо мной. Термины, вроде, иные, а суть в чем-то та же. Только в одном случае цель, `чтобы всем было хорошо`, а в другом - чтобы `хорошо было прежде всего США`. А дальше - борьба за доминирование. Чем-то похоже с пиджаком, который отдали перелицевать и при этом вывернули наизнанку (а потертые места сохранили). И вот сегодня у американцев, большинство из которых о сказанном не догадывается, та же вера в непогрешимость своей доктрины, что была у воинов - интернационалистов, а гонора и самоуверенности, пожалуй, еще и побольше.

Символично, что Бзежинский назвал свою книгу `Великая шахматная доска`. Возвращаясь к своему пониманию этой мудрой игры скажу здесь так: в шахматной партии, условно говоря, методично `обкладывают` противника, загоняя его `в угол` и вынуждая сломаться. Чем-то напоминает охоту на волка, которого обкладывают цветными флажками (чуть было не сказал `революциями`; помните, песню у Высоцкого `Идет охота на волков`?). Чем-то подобные игры и операции похожи, но правила ведения глобальных игр на Планете все же посложнее. Они, говоря системным языком, (понимаю, что повторяюсь) не линейны, и скорее всего асимметричны. Не как в шахматах. Одна из бытующих и, казалось бы, довольно здравых идей о холодной войне, состоит в том, что русские проиграли потому, что у них иссякли ресурсы, утерялась перспектива развития, и система рухнула. Их, мол, переиграли `более системные, хитроумные и логичные` американцы - у них, и нобелевских лауреатов в области экономики побольше. И все же, думаю, главная причина не в этом. В основном потому, что определенные влиятельные силы в самой стране захотели ее проиграть, впрочем, отнюдь не бескорыстно. Уверен, если бы правила были линейными, поражение страны в холодной войне, в случае, если бы оно вообще имело место, не носило столь масштабного и драматичного характера.

Мы уже много лет слышим выступления Бзежинского, который любит учить народы, как им надо жить и что при этом делать (это его бизнес). И вот теперь он опять нравоучает, обвиняя Кремль в проведении политики, которая якобы тормозит превращение России в ведущую современную демократическую страну. Самое верное, что в плане нашего ответа могут быть собственные слова американского политика, которые вновь уместно несколько трансформировать: -доверять Бзежинскому мы тоже не намерены. Он упомянутую книгу адресовал своим студентам - чтобы помочь им, как пишет, формировать очертания мира завтрашнего дня. Его воспитанники - новые амбициозные реформаторы. Вот и хорошо. Ну, а у нас своя голова на плечах имеется, хотя книгу его читаем, а мнение уважаем. Но сколько же раз можно наступать на одни и те же грабли? Теперь вот новые стратеги опять ринулись реформировать мировую систему исходя из своего в основном понимания, а мы что-то подобное уже проходили. Может быть слышали такие стихи Михаила Светлова: `семью он забросил, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать...`. Так что в глобальном плане совсем уж принципиально нового пока не так много, хотя о земле для крестьян речь нынче не идет. Постарайтесь не повторять наших ошибок, ибо захватывающая шахматная перспектива, описанная современным `великим комбинатором` может оказаться не более, чем еще одной версией известной васюкинской эпопеи клуба `Четырех коней`.

Как известно, история, уже не в первый раз, и причем в совершенно разных аспектах и формах, повторяется. И здесь опять возникает вопрос, обсуждавшийся в упомянутой выше книге академика о противостоянии реформаторов с их вечными оппонентами - так называемыми догматиками. Но вот парадокс. Умудренные `скрытые` диссиденты (даже вездесущий Андропов со своим специальным Управлением в КГБ их толком тогда и почему-то не разглядел), позволили себя переиграть `мальчикам в коротких штанишках`, реформаторам-экстремистам практически без борьбы (нелинейная логика?), что для страны обернулось трагедией. Кто там еще подрастает, пока может быть тоже в коротких штанишках? И еще. Где мы в России теперь, на глобальной шахматной доске, в стороне ведь нынче долго не останешься? Похоже, начинается новый раунд, и, думаю, было бы неверно в качестве основного игрока - потенциального нового `врага номер один` для Штатов называть Китай, хотя об этом все больше пишут СМИ. Кому-то обязательно нужен какой-то враг, иначе без этого жить не могут. Бог даст прежнего противостояния не будет, но логика такова, что в противовес оказываемому давлению, на авансцену будут выходить все новые силы и структурные образования, например, ШОС (Шанхайская организация сотрудничества), да и не только. Этого добиваются американские политики? Я не знаю.

Не знаю отчего, порой, гибнут огромные империи, хотя честно пытался осилить семьсот страниц книги Пола Кеннеди (Paul Kenned, Random House, New York) `Становление и крушение великих империй`, подаренной мне моим бывшим помощником, умницей - немецким коллегой Куртом Пройсером, при расставании и окончании моей работы в организации ООН по промышленному развитию (ЮНИДО). Думаю, что крушение каждый раз диктуется своей логикой и происходит по разным причинам (или их комбинации). Одни - от ошибок амбициозных и чересчур самонадеянных руководителей, которые поверили в свою судьбу и непогрешимость, и начинают `куролесить` и реформировать вопреки всякому здравому смыслу. Особенно когда таких руководителей один за другим слишком много (это как с несколькими подряд неурожайными годами). Другие - не выдерживают соперничества параллельных империй. Третьи - от ударов варваров, которые в различные исторические эпохи назывались по-разному, ныне - например, иных из них называют террористами... Скажу прямо, мне не по душе кичливое высокомерие Бзежинского. И все же не хотелось бы, чтобы США наступили на те же грабли, что и их недавний стратегический конкурент. Причем прежде всего лишь по одной главной причине. Я не знаю выживет ли нынешняя единственная оставшаяся империя, дай ей бог, но если вдруг и она рухнет, то придавит при крушении других. И тогда всем нам, как говорят одесситы, `мало не покажется`.

ОБ ОДНОЙ ВСТРЕЧЕ В ВЕНЕ.
Здесь позволю себе сделать отступление и перенесусь на годы назад. Так уж сложилось, что в свое время, особенно на первом этапе переезда Горбачевых в Москву, моей супруге (сперва еще по встречам в Ставрополе), а позднее и мне довелось, общаться с Раисой Максимовной. Должен сказать, мы находились под определенным впечатлением от этого контакта, нам нравилось ее общество, а она внимательно прислушивалась к нашим рекомендациям. В одном из разговоров о возможном продолжении работы Раисы Максимовны по специальности в Москве возникла, в частности, такая идея. Учитывая ее квалификацию (доцент по специальности - философия) обсуждался вопрос о ее работе на общественной кафедре в МИФИ. Я обещал переговорить с тогдашним ректором, моим близким товарищем, профессором Колобашкиным, что и незамедлительно выполнил. Ректор идею поддержал и вскоре сказал мне, что он, как это было принято, предварительно проговорил этот вопрос в нашем (Пролетарском) райкоме. Об этом я сообщил Раисе Максимовне. Но она, переоценив ситуацию, уже существенно поменяла свои планы. При этом в шутку сказала, что, по ее мнению, мужа все равно рано или поздно с нынешней работы снимут, он вполне вероятно окажется за границей на дипломатической работе, и уж лучше заняться изучением иностранного языка. Она, понятно, не говорила, об амбициях своего мужа, но надо отдать должное её интуиции, в каком-то смысле угадала, что английский им пригодится. Тем временем, как мы теперь знаем, дальнейшие события развивались в ином направлении.

Прошло какое-то время, ситуация изменилась. Наши семейные контакты постепенно почти оборвались, и удавалось видеть ее лишь по телевизору, да читать или просматривать фрагменты выступлений и публикаций супруги `коммуниста номер один`, как тогда часто именовали в западной прессе Горбачева. Впрочем, моя жена еще долго продолжала регулярно получать от нее поздравительные открытки (они и теперь хранятся в семейном файле) к праздникам и всегда отвечала ей, а потом и здесь возникли проблемы. Ее поздравления по-прежнему регулярно приходили к нам на квартиру через фельдсвязь, а вот ответы, которые жена пыталась передавать через всякие, ранее такие отзывчивые, службы, больше не принимались. Уверен, впрочем, что делалось это не по ее инициативе.

Последний раз удалось повстречаться и переговорить с Раисой Максимовной в Австрии, в Вене. Случилось это в конце 1996 года после выступления с докладом и пресс - конференции Горбачева в городской Ратуше в связи с деятельностью так называемого `Зеленого креста` (международная организация с центром в Швейцарии, связанная с охраной окружающей среды). Раиса Максимовна присутствовала на этой встрече со своим мужем, а я находился там, как журналист и благодарен судьбе за эту встречу. Она увидела, сразу узнала меня, кажется, даже обрадовалась, и в конце пресс-конференции подвела к мужу. Состоялся короткий разговор; вспомнили, кстати, героя Чернобыля, трагически ушедшего из жизни академика Легасова, которого оба знали. Разговор об академике затеял я (о чем мне было еще говорить после такого выступления докладчика?) и, откровенно говоря, тогда даже не подумал, что задел, по-видимому, чувствительную для бывшего генсека тему.

Здесь опять позволю себе еще чуть далее отвлечься от основного сюжета. Люди откуда-то знают и винят именно Горбачева в том, что тогда, в 1986 году, уже состоявшееся решение Политбюро, где поддерживалось присвоение звезды Героя В.А. Легасову за его огромный вклад в ликвидацию последствий этой катастрофы, было отменено уже на следующий день. (Случай сам по себе беспрецедентный, см., например, по этому поводу книгу участника событий, А.Борового: `Мой Чернобыль`). Сам я, естественно, не знаю, что повлияло на отмену решения Политбюро и роль Горбачева в этом деле (хотя без него здесь, это совершенно очевидно, не обошлось). Тему о деятельности Легасова в разговоре с Горбачевым затронул чисто случайно, так как она, повторяю, имеет отношение к проблематике `Зеленого креста`. Что же касается вопроса об отмене награды, то едва ли ни самое грустное во всей этой истории заключается в том, что Президент Академии наук Александров, который присутствовал на Политбюро, вернувшись с заседания, не удержался и успел объявить о высоком решении в отношении своего Первого заместителя на собрании актива, состоявшегося в этот день в институте (хотя, наверное, не имел права это делать). Новость распространилась быстро. Легасова знали, в коллективе Института Атомной энергии, очень уважали и поздравляли. Не скрою, я и сам, как оказалось, опрометчиво, поздравил тогда Валерия Алексеевича, будучи у него в этот день в ИАЭ на заседании комиссии по проблеме гелия, и даже принес бутылку итальянского вина. Он поблагодарил, пригласил меня в комнату отдыха, выглядел подавленным и сказал, что награждение не состоялось, а решение Политбюро по чьей-то инициативе отменено... Понятно я был обескуражен и не очень помню, что было дальше. Знаю только, что все вновь случившееся с наградой широко обсуждали в институте. Люди не понимали в чем здесь дело, да и сам Александров не понимал и, не сомневаюсь, чувствовал себя очень скверно.

Говоря об академике Легасове, уместно напомнить, что он был в числе первых руководителей, кто поехал на место трагедии и провел там в составе правительственной комиссии много времени и в свой первый приезд, и позднее. Потом, по поручению Советского правительства, делал доклад по этому поводу на специальной сессии в МАГАТЭ с анализом происшедшего. Доклад, очень содержательный и откровенный, имел огромный резонанс в мировом сообществе, знаю, что он и сегодня сохранил свое значение. А вскоре сам академик трагически ушел из жизни, так и не узнав, что награду он все-таки получит, хотя и посмертно. Ошеломленный Александров не скрывал своих слез на панихиде на Новодевичьем кладбище, по-моему после всех связанных с аварией событий, он так и не оправился. Знаю, что чья-то ошибка была исправлена, правда уже значительно позднее Ельциным, через несколько лет после смерти Легасова. Отмечу еще, что жена Легасова, Маргарита Михайловна, ученый-химик ведет большую работу в качестве одного из руководителей Фонда, носящего имя ее мужа.

Вернусь к Горбачевым. После окончания пресс-конференции, поздно вечером, фактически ночью, Раиса Максимовна по дороге в Швейцарию позвонила нам домой из машины по мобильному телефону и долго говорила с моей женой. Потом несколько слов, в том числе упомянув Суслова, сказал и Горбачев. Иногда думаю, почему они тогда позвонили? Вероятней всего это была инициатива Раисы Максимовны, я не знаю, а возможный ответ заключается в следующем. Просматривая свои старые записи, обнаружил такое высказывание Раисы Максимовны в отношении Суслова: `Михаил Андреевич, по своему уровню мышления и месту среди наших руководителей, представлял собой нечто особенное. Он резко выделялся и во многом не был похож на других`. В свое время (1978 год) я сам от нее это слышал, оценку эту посчитал важной и по многолетней привычке тогда же записал. Не знаю, разделял ли это мнение ее муж (об этом тогда разговора не заходило); тем более не знаю, что даже если бы когда-то так считал, не менял ли его впоследствии. Что же касается Раисы Максимовны, то думаю, что когда произносились эти слова, вскоре после приезда из Ставрополя, душой она не кривила.

Возвращаясь к телефонному разговору, скажу, что я примерно знаю его содержание, но не стану даже пытаться его воспроизводить. В жизни должно оставаться что-то личное. И все же одну вещь скажу. Была тогда Раиса Максимовна очень взволнована. Говорила о разочаровании и предательстве людей. Уверен, не только некоторых партийных коллег своего супруга, но и западных `друзей`. Эти последние быстро поняли и `взяли на вооружение` тогда то обстоятельство, что их похвала, тонко рассчитанная лесть, международные премии, и всякого рода материальные стимулы, вроде оплаты за рекламу, для Михаила Сергеевича видимо были еще более важны, чем все вместе взятые ордена, звания, мундиры и другие подобные атрибуты для Леонида Ильича в последний уже неадекватно воспринимаемый им период жизни. Может я не прав, но скажу свое откровенное мнение: на этом и `словили` бывшего генсека, попутно обменявшего свой партийный пост на лавры президента. Первого и, как оказалось, единственного в истории СССР.

Странное у меня сложилось ощущение за все это время в отношении согласия по вопросам политики в этом семействе. Понимаю, что не дело проявлять интерес к семейным обсуждениям, но верно и то, что не мной положено начало этому в данном случае, сошлюсь на публикации самого Горбачева. Я почему-то не совсем уверен, что Раиса Максимовна - человек с трезвым научным мышлением, философ во всем, и в том числе по принципиальным вопросам, связанным с идеологией, разделяла позицию своего мужа, хотя внешне СМИ пытались создавать впечатление, что это именно так. Люди помнят соответствующие телевизионные передачи, когда она, порой, казалось, готова была вмешаться в его выступления и даже (беспрецедентный случай) выступала со своими комментариями (кто знает, может быть причина как раз в том, что она не со всем была полностью согласна и хотела что-то скорректировать?). По-моему, выдержка из ее книги, которая приводится чуть ниже, довольно многое проясняет. Позже появились замечания в книгах о якобы имевших между ними по такого рода вопросам спорах... Да и сам Горбачев, обращаясь к читателям книги, написанной Раисой Максимовной, пишет: `...судьба ее оказалась уникальной - и счастливой, и драматичной , и, может быть, трагичной`. И далее: `Я многое знаю, о чем хотела рассказать Раиса Максимовна. У нас были дискуссии, мы не во всем соглашались`. Что ж выскажу свое мнение: это тот случай, когда Горбачеву можно поверить. Очень жаль, что она ушла, и мы никогда не узнаем ее возможных комментариев, по поводу более поздних событий, связанных с именем и последующими заявлениями Горбачева. А может это и хорошо для нее, что она обо всем этом так и не узнала, и в этом смысле жизнь ее пощадила? И все же почему Господь призвал к себе из этой пары прежде ее?

Думаю, здесь уместно привести обещанные выше слова из книги `Раиса`, фрагмент `Я решилась рассказать о себе` (Издательство Москва, Вагринус, Петро-Ньюс, 2000):
`Тревожно мне сегодня, за многое тревожно и больно. За будущее страны, за судьбу Союза народов, за все, что создано столетиями совместной жизни. Откуда вырвалась эта всеуничтожающая агрессивность?... Неужели перед злом бессильна любая политика? Да и вообще, нужно ли все разрушать, чтобы идти вперед? Ведь это противоречит здравому смыслу!... А откуда эта страсть покрыть грязью памятники истории своего же народа, стремление представить всю 70-летнюю историю советского периода историей сплошных ошибок, преступлений, позора?... А что происходит с нашей интеллигентностью? Или мы поспешили и интеллигентность сдать в букинистический магазин? А некоторые интеллигенты предпочли интеллигентности ненависть. Всеразрушительную страсть ненависти или предпочли усыплять свою совесть изречениями, вроде: революцию всегда начинают интеллектуалы, осуществляют фанатики, а плоды пожинают негодяи...`. Сказанное имеет прямое отношение к двум следующим параграфам.


О НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСАХ.
С учетом сказанного выше, возникают вопросы об односторонней сдаче наших позиций, своеобразной `игре в поддавки` в результате `предательства вождями` национальных интересов страны и об отношении общества к этим вопросам. Что это: недоразумение, или крах политики `слепого доверия`, являющийся прямым результатом антигосударственной политики Горбачева-Ельцина? Позиция США при этом может трактоваться, как продуманная, заранее спланированная акция завершающей фазы победы в холодной войне над своим менее расчетливым, вдруг ставшим необъяснимо `доверчивым` и покладистым, добровольно сдающим свои позиции противником. А может это этап на пути к подготовке уже полномасштабной войны под прикрытием кампании против терроризма? В статье, опубликованной в `Новой газете` от 15.04.02 за подписью депутата Арбатова (младшего) по проблемам ядерного сдерживания и военной реформы автор справедливо говорит: `Никто не оценит благородства Москвы`, если она продолжит политику своего одностороннего ядерного разоружения. Пока же `единственным результатом была потеря интереса США к соблюдению Договора по ПРО и новому полновесному соглашению о сокращении стратегических наступательных вооружений`. Добавлю, что в эту цепь укладывается и новый подход США к проблеме полного запрещения ядерных взрывов, необходимых при разработке новых систем соответствующего оружия (Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний - ДВЗЯИ), о чем неоднократно писал в своих статьях.

В результате пораженческой политики стране нанесен колоссальный удар по ее национальным интересам и безопасности . Вот куда в конечном итоге привела политика, основанная на необдуманных, практически неподготовленных, авантюристических реформах под флагом отказа от существовавшей в стране и якобы заводящей ее в тупик `догматической` идеологии. Напомню в этой связи один показательный эпизод и характерное высказывание экс-президента Никсона после встречи с бывшим министром иностранных дел России г-ном Козыревым, опубликованный в газете `Известия` от 18.01.02. Козырев (говорят, его семейство проживает сегодня в США) тогда гордо сообщил, что у новой России нет национальных интересов - только общечеловеческие ценности. Газета пишет: `Никсон потом долго отплевывался: я как сукин сын всю жизнь защищал национальные интересы, Киссинджер был еще больший сукин сын... А этому юноше надо работать в филантропической организации`. Помню, публикация была подготовлена в связи с приездом в Москву академика Р.З.Сагдеева (его тогда принимал Путин), на него и была сделана соответствующая ссылка в приведенной цитате. Встретив позднее Роальда Зиннуровича на академическом собрании в Москве, я напомнил ему об этих словах и сказал, что о Козыреве тогда говорили `наш министр их иностранных дел`. Академик хорошо помнит указанный эпизод и долго смеялся над неумным и неуклюжим министром, еще раз подтвердив, что все именно так и было.

Что в связи со всем этим можно сказать? В апреле 2000 года Путин опубликовал свое обращение к избирателям. Тогда в печати много говорилось, что он полностью так и не раскрыл своей платформы. Наверное, в каком-то смысле это так (теперь думаю, что поступил дальновидно и верно). И все же он сделал главное, подчеркнув непреложную истину, что в основе государственной политики должны лежать национальные интересы страны. В других своих, более поздних выступлениях он уже говорит о восстановлении государственности, необходимости консолидации общества, намечает и проводит для этого определенные мероприятия и действия, дает оценку развалу страны (и такая линия подергается нападкам со стороны западных и некоторых наших СМИ). Это и есть то новое, о чем более, чем целое десятилетие не говорилось или вообще игнорировалось до Путина. Но именно такой подход, несмотря на понесенные и осознанные теперь обществом огромные потери и трудности нашего дальнейшего развития, вселяет сегодня надежду жителям России.

ПИРРОВА ПОБЕДА.
Казалось бы, наконец, на сегодня вопрос решен: так называемые `догматики` со сцены управления страной удалены, и всякого рода реформаторы могут торжествовать победу. При этом не столь важно как на разных этапах и в разных условиях именовали себя эти реформаторы: демократы, межрегионалы, ревизионисты, диссиденты, внутрисистемные диссиденты, или просто `интеллигенция` и т.п. - вопрос чисто вкусовой. Но праздновать-то, если иметь в виду интересы основной части населения, как выяснилось, нечего, победа оказалась пирровой. Для этого достаточно элементарного объективного анализа в отношении того, что потеряла и что получила основная масса населения нашей страны, как это отразилось на перспективах нашего развития, и об этом еще пойдет речь ниже.

Существовавшая в течение семи десятилетий в Советском Союзе система базировалась на идеологии марксизма -ленинизма. Жизнеспособность системы, в свою очередь, основывалась на многолетнем опыте успешного социально -экономического развития. Говорить, что система себя полностью изжила - значит необоснованно отвергать не только наш собственный, но например, и впечатляющий китайский опыт социально-экономического развития. Более того, практика последних десятилетий показывает, что целый ряд элементов планового развития был заимствован странами с рыночной экономикой в том числе и из нашего опыта (повышение роли государственного управления - одно из ключевых направлений популярного ныне кейнсианства; включение элементов плановых механизмов в рыночную экономику; программы государственного развития).

Так каков же все-таки итог победы реформаторов, который как оказалось органически связан с итогами холодной войны? При этом ясно, что нет никакого смысла задавать подобный вопрос, например, высокопоставленным чиновникам с высокими доходами или владельцам новых особняков, выросших в последние годы, как грибы, вдоль живописного подмосковного Рублевского шоссе, равно как и владельцам солидных вкладов или собственности за границей. Не будем питать иллюзий в отношении того, какой здесь был бы ответ. Как раз эта узкая прослойка общества в одночасье `разжиревших котов`, выиграла от происшедших изменений, и если именно к этому стремились реформаторы, то успеха они добились. Казалось, бы бессмысленно задавать подобный вопрос и бывшим активистам из интеллигентов-демократов и всякого рода сторонникам горбачевской перестройки. И все же обращусь к одному, близкому мне примеру, в связи со словами человека, которого довелось знать и сотрудничать с ним многие годы, тому самому упоминавшемуся выше академику Сагдееву. И хотя он высказывается здесь в несколько более узком плане, а именно в отношении интеллигенции (читай, в том числе и наших реформаторов - ЛС), смысл его слов, думаю, шире:

`Интеллигенция обречена на то, чтобы стать в политике невостребованной. Бытие определяет сознание. В рыночной экономике политикой заправляют бизнесмены. Часто думаю: если бы сейчас был жив Сахаров, какое место он бы занимал в политике? Горько, но вряд ли сохранил бы свое влияние. Интеллигенция оказалась никому не нужна уже во времена Черномырдина, который сформировал правительство троечников. История много раз доказывала: интеллигенция проигрывает неучам`. (Интервью газете ИЗВЕСТИЯ (23.01.02) академика Р.Сагдеева, опубликованное под названием `Интеллигенция проиграла троечникам`. Сагдеев в прошлом - крупный советский ученый, Герой социалистического труда, бывший активист - `межрегионал` (тогда многие наши ученые `переболели` политикой). Ныне женился на американке и проживает в США).

Ну а теперь давайте опять сделаем экскурс назад и вспомним наше совсем недавнее прошлое. Приведу выдержки из доклада Андропова (1983г.), посвященного столетию со дня смерти К.Маркса: `На базе социалистической собственности у нас создана могучая, планомерно развивающаяся экономика, которая позволяет ставить и решать крупные по масштабам и сложные по содержанию народнохозяйственные и социальные задачи. Разумеется, эти возможности не реализуются сами собой. Возникают здесь и проблемы, и серьезные трудности. Происхождение их бывает разным, но никогда не связано с сущностью утвердившейся и доказавшей свои преимущества общественной, коллективной собственности. Наоборот, значительная доля недостатков, нарушающих порой нормальную работу на тех или иных участках нашего народного хозяйства, имеет своей причиной отступление от норм, требований экономической жизни, основа основ которой - социалистическая собственность на средства производства`. (Как известно, именно эта основополагающая мысль об общественной собственности вскоре, причем сразу со многих сторон, и была подвергнута ревизии - ЛС). Далее читаем у Андропова: `Об эффективности социалистического народного хозяйства необходимо, конечно, судить с учетом не только собственно экономических, но и социальных критериев, принимая во внимание конечную цель общественного производства. При капитализме такой целью является прибыль на капитал; при социализме, - благосостояние людей труда, создание условий для всестороннего развития личности`.

Идет время. Сегодня мы живем совсем в другой стране. Так называемые `старые догмы` и принципы ушли в прошлое. Многое коренным образом изменилось. Кому-то, конечно, сегодня материально живется несравнимо и не по заслугам лучше. Но, если говорить о народе в целом - в основном хуже. Не побоюсь сказать, гораздо хуже, а ближайшие и среднесрочные перспективы туманны и сомнительны. В стране, живущей во многом за счет созданного ранее потенциала, все еще царит упадок. Недавно случайно наткнулся у себя в бумагах на небольшую брошюру с анализом сравнительного потенциала США и СССР (публикация Госкомитета по науке и технике СССР, перевод аналитического материала `Экономические планы М.Горбачева. Перспективы и риск` американских авторов Хардта и Кауфмана, сделанный в 1988 году для американского Конгресса), которая в свое время была направлена мне в качестве заместителя Председателя ГКНТ СССР. Видно, что по целому ряду (около 40%) из 17 основных интегральных показателей Советский Союз доминировал, а по остальным, если и уступал, то не столь драматически. Данные с нынешними просто не сопоставимы. Это был совсем иной рубеж, иная эпоха, а сегодня нас с США никто даже и не пытается сравнивать. На оборону (а `угроза глобальных конфликтов` отнюдь не уменьшилась, см., например, статью Примакова с аналогичным названием в `Известиях`) расходуем на порядок меньше, чем раньше. На науку и образование столько, что и вовсе находимся на уровне иной африканской развивающейся страны, хотя эти направления справедливо признаны приоритетными. А ведь еще недавно страна считались ведущей в этих областях державой мира.

Куда же вдруг подевались деньги? Может их перебросили на другие статьи госбюджета, например, на укрепление социальных программ? Ничего подобного. Эти программы нынче сворачиваются и чем дальше, тем сильнее. Деньги эти у народа попросту украли и перевели за границу. В печати дискутируется вопрос, сумеет ли выжить нация, а милитаристы в открытую говорят, что нацеливают против нас ракеты с ядерными боеголовками и, в отличие от того, что было раньше, рассчитывают при этом на свою безнаказанность. Такова суровая правда о том, как разрешился спор `ревизионистов с догматиками` на российской почве. Победителей в чистом виде не оказалось ни там, ни здесь. `Догматики` проиграли `интеллигентам - реформаторам`, а те в свою очередь, `троечникам`, `реформаторам-экстремистам`. Ну а результаты более чем семидесятилетнего часто неадекватно, а то и просто нищенски оплаченного труда жителей страны в развитие своей экономики? Они достались кучке близких к власти бюрократов, нуворишей и криминалу. И в приведенной выше цитате о негодяях покойная Раиса Максимовна совершенно справедливо заметила, какие именно люди сегодня пожинают плоды нашего опошленного порыва к демократии.

Думаю, здесь уместно привести оценку Джеффри Сакса, экономического советника Ельцина (1991-94г.г.), специалиста с международной репутацией, профессора экономики из Гарварда (цитирую): `Черномырдин (бывший Премьер при Ельцине - ЛС) представлял влиятельные круги, которые причинили стране много вреда... Положение усугублялось массовой коррупцией. Эти тенденции продолжались в 1994-96-х годах... Виктор Черномырдин возглавлял самое коррумпированное правительство в истории мировой экономики(!)... Природные ресурсы на десятки миллиардов долларов были розданы людям, имеющим связи с политическим режимом. Американская администрация и МВФ закрывали глаза на вопиющие факты российского казнокрадства в ходе приватизации при отсутствии реальных реформ. `Это правительство на нашей стороне` - повторяла она`. И еще: `значительная часть национального достояния перешла в частные руки безо всякой выгоды для государства. Так называемая приватизация явилась лишь мошеннической операцией государства. Я очень сожалею, что много российских лидеров охотно приняли участие в этой игре` (`Сегодня`, 05.02.99).

На встрече Путина с австрийским канцлером Шюсселем последний сказал следующее (цитирую по публикации в `Новой газете` от 26.3.2001): `Россия остается непредсказуемым объектом; весь порыв к демократии свелся лишь к тому, что промышленность страны была роздана ближайшему окружению властителей; попытки Запада помочь в организации свободного рынка свелись к полному разворовыванию кредитов и потере инвестиционных вложений; Россия вошла в пятерку самых коррумпированных стран мира, и сложилась ситуация, когда, чем больше чиновник ворует, тем больше у него перспектив для карьерного роста. Кроме того в России нет и никогда не было свободы прессы в том смысле, в каком эту свободу понимают в цивилизованных странах, когда критические разоблачительные публикации становятся поводом для тщательных проверок правоохранительных органов, общественных и государственных комиссий`. Газета пишет далее, что попытки Путина пояснить австрийскому коллеге, что все эти прискорбные факты нашего отечественного бытия ему хорошо известны, и он предпринимает все возможные меры для их искоренения, были восприняты со скептической улыбкой...

Говорят, что нынче у нас много денег, словно сам бог помогает с высокими ценами на энергоресурсы. Вот только деньги эти находятся в зарубежных банках и, хотя и приносят кому-то проценты, но находятся под управлением другой страны. Получим ли мы их когда-нибудь обратно, мне лично не очень ясно. Возможное условие при этом, что мы должны себя `послушно` вести. Кому вообще в голову приходят мысли о таком хранении денег, которые ставят нас в подобную зависимость, и при этом мы продолжаем глубокомысленно рассуждать о нашей национальной экономической безопасности? Мы что при необходимости силой эти деньги отбирать рассчитываем или никогда не слышали о таком понятии, как `арест счетов`? А тем временем Дума с упоением обсуждает вопросы о том, сколько, каких и когда праздников в году следует иметь российскому гражданину, а времени на оценку итогового доклада Счетной палаты по приватизации нет, как нет.

ВСЕ НЕ ТАК ПРОСТО, ЛЕОНИД...
Что еще можно сказать? Да, помогли `внутрисистемные диссиденты` из ИМЭМО, разгромить существовавшую идеологию, одновременно расшатать, а затем и разрушить саму систему и страну. Внесли свой вклад. Не одни они, конечно. Помощников (и не бескорыстных) было достаточно. Вот еще один пример. В июле 1991 года, работая заместителем Генерального директора организации объединенных наций по промышленному развитию (ЮНИДО), я был в командировке в Москве на конференции, связанной с проблемами военной конверсии. Заседание проходило в Колонном зале Дома союзов. В нем принял участие заместитель Генерального секретаря ООН (не помню уже, кажется, г-н Акаши). Он сидел в президиуме среди полутора десятков других представителей. Я находился в зале, но очень близко к сцене и увидел двух наших влиятельных членов Политбюро, вице-президента страны Г.Янаева и `архитектора перестройки` А.Яковлева. Первого через месяц запрячут в `Матросскую тишину`. Второго через несколько дней после описываемой встречи, хоть и со значительным опозданием, выгонят, наконец, из партии (к сожалению, это уже ни на что не повлияет, а лишь создаст ореол `мученика`, которого он давно уже добивался и жаждал, и все же лучше поздно, чем никогда). Оба расположились по краям стола президиума один слева, другой справа. Может и случайно так получилось, но возможно и специально сели как можно дальше друг от друга. Янаев, с которым я был знаком много лет, заметил меня и сделал знак, чтобы я подошел в перерыве.

Назавтра мы встретились с Янаевым у него в кабинете на Старой площади. Разговор был дружелюбный, искренний и одновременно довольно грустный. В какой-то момент я откровенно спросил, почему Горбачев все еще остается на своем месте? Янаев задал встречный вопрос: ну, а кто вместо него? Я ответил, что, по-моему все равно кто, и почти в любом случае это будет лучше. Неужели не можете принять такое решение в ЦК, люди-то давно необходимость этого понимают... Смысл его тогдашнего ответа звучал так: `Все не так просто, Леонид... Вопрос давно уже зависит не только от Политбюро, да и в ЦК разброд. Вот тебе пример. Идет заседание Политбюро, вдруг звонит американский президент Буш. Заседание прерывается, но все сидят и слушают разговор. Буш, эмоционально обращаясь к Горбачеву, из трубки: -Майкл! Майкл! Ты должен выстоять, мы тебя поддерживаем!... И ведь как вовремя звонит, будто знает, что мы собрались и слушаем их разговор. А может и знает?`. Похоже, Янаев был прав, в стране командовали уже другие, а Политбюро все еще делало ставку на Горбачева, наивно надеясь, что вдруг он в последний момент поймет, наконец, куда завел страну и опомнится. Я же тогда может быть впервые (позже эта мысль все чаще будет приходить в голову), подумал о том, что еще совсем недавно можно было, не оглядываться на рекомендации из-за рубежа, иногда звучащие почти, как команды, делать именно то, что отвечает нашим собственным национальным интересам. Теперь времена изменились, и это стало национальной трагедией (кстати, в упомянутой книге Эрхарда `Благосостояние для всех`, есть специальный подраздел: `Никаких американских приказов` стр.157).

Позже в СМИ появилась информация, как еще один до поры до времени `латентный диссидент` (не знаю, впрочем, согласен ли он с подобным определением, и если `нет` - приношу свои извинения), бывший московский мэр Г.Попов, явился к американскому послу и донес о готовящихся событиях по линии ГКЧП. Посол заверил, что немедленно сообщит обо всем своему руководству. И таких эпизодов и пособников, видимо, было много, а действовали они, как самая настоящая `пятая колонна` вместе с откровенным `предательством вождей` о чем и пишет в своей вышеупомянутой статье Сидоренко.

Мы стояли у окна, выходящего как раз на Старую площадь. Перед нами была проезжая часть улицы, дальше - парк с вековыми деревьями и памятником героям Плевны. Внизу у тротуара высился серый металлический фонарный столб. Янаев вдруг хмуро усмехнулся и сказал: `знаешь, не хотелось бы вскоре висеть на этом столбе, а ведь к тому, похоже, идет`... Это произнес человек, занимающий в стране тогда со вторым мировым потенциалом вторую высшую по рангу должность. Казалось бы, почти всесильный. Как быстро надвигались события и менялись времена! Вскоре на короткое время, буквально несколько часов, он стал `первым`. И это был не только конец его политической карьеры, но и конец идеологии социализма в стране. Наступала другая эпоха.

Еще в первые годы холодной войны США сформулировали свои основные цели в отношении тогдашней России. Они были зафиксированы в виде директивных документов Совета национальной безопасности США (документ от 18 августа 1948 года) и в выступлениях тогдашнего директора ЦРУ А.Даллеса. Вот некоторые выдержки из них:
-свести до минимума мощь и влияние Москвы; провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России;
-создать автоматические гарантии того, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный к нам режим не имел большой военной мощи, а в экономическом отношении в значительной степени зависел от внешнего мира...
И еще. -Посеяв в Советском Союзе хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников ... своих союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов и прежде всего вражду и ненависть к русскому народу - все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.
И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ оболгать, объявить отбросами общества...

Похоже, что страшное пророчество сбывается. Так и проиграли страну. Понятно, что так бесконечно продолжаться не может, но опять нужны огромные, поистине титанические усилия, время, а, возможно, и жертвы для того, чтобы повернуть эти процессы вспять и возродить Россию.

ПЕЧАЛЬНЫЙ ФИНИШ ПЕРЕСТРОЕЧНОЙ ЭСТАФЕТЫ. КРАХ `ЭКОНОМИЧЕСКОГО БЛИЦКРИГА` РЕФОРМАТОРОВ-ЭКСТРЕМИСТОВ.
Помню, в `горбачевский период` яковлевская пропаганда много говорила о так называемом социализме с `человеческим лицом`. Давайте, мол, перестраиваться. О национальных интересах тогда практически не вспоминали, а призывали ориентироваться на общемировые ценности. Логика событий и личные качества Горбачева привели к Ельцину и псевдолибералам. Начались шоковые реформы, передел собственности, приватизация, а чтобы выглядело привлекательно, Чубайс, не сморгнув, пообещал каждому по две Волги. Тогда доверие к власти, воспитанное всей предыдущей эпохой, еще существовало и лохотронщику поверили. Люди в России, особенно русские, вообще доверчивы. К сожалению, часто даже слишком. Вот так и получили вместо социализма с `человеческим лицом` капитализм со `звериным оскалом`. Тот самый о котором писала в свое время пресловутая коммунистическая пропаганда. И то, чему нас учили еще на уроках в школе в начальных классах, вдруг обернулось правдой и жестокой реальностью.

Что же сегодня? Развалена страна; значительная часть населения, живет ниже уровня бедности; во многом потеряны достояние и гордость страны - наши социальные завоевания; резко возросла смертность, демографическая ситуация такова, что, население вымирает, и этот процесс идет катастрофически быстрыми темпами; в России два (пишут, что и значительно больше) миллиона беспризорных детей, чего не было даже во времена Гражданской и Отечественной войны; четыре миллиона бомжей; на территории бывшего СССР сегодня 9 миллионов беженцев, а за рубежом в подвешенном положении осталось еще 20 миллионов наших соотечественников; имеет место колоссальный и ничем не сдерживаемый отток капитала за рубеж; страна в значительной мере потеряла свой потенциал, международный авторитет, доверие людей, суверенитет, обороноспособность и многое, многое другое. Нужно ли продолжать?

Государственная собственность, которая создавалась трудом и издержками всех людей страны в кратчайшее время разворована в пользу небольшого числа беспринципных ловких жуликов, именующих себя нынче `олигархами`. Основным `преимуществом` в их действиях были низменная мораль и отсутствие нравственных барьеров. Работали по схеме: одни `на верху` создавали условия для воровства, другие воровали, а доходами делились. Впрочем, время от времени менялись местами. Характерно в этом плане высказывание известного военного и политического деятеля покойного Александра Лебедя в отношении беглого олигарха Березовского, пытающегося сегодня из-за рубежа увещевать и учить Президента Путина: `Березовский - апофеоз мерзости на государственном уровне: этому представителю небольшой клики, оказавшейся у власти, мало просто воровать - ему надо, чтобы все видели, что ворует он совершенно безнаказанно`. Так и хочется сказать: Борис Абрамович, ну зачем же вы так? Вели бы себя как большинство других олигархов, вам бы никто слова не сказал... Или вы не знаете о ком идет речь? Купите журнал Форбс незабвенного Павла Хлебникова, там все имена есть, ну а на `закуску` поройтесь в Интернете в файле `компромат.ру`.

Напомню приведенную выше фразу Примакова, где он говорил о необходимости `отказаться от теоретических постулатов и практических действий, которые заводили Советский Союз в тупик`. Если то, что было, называть `тупиком`, то какое выражение следует использовать для характеристики нынешнего состояния? Нет сомнений, что когда Примаков от имени ИМЭМО писал записки в ЦК, то, как образно выразился в свое время Черномырдин, `хотел, как лучше`. О том, `как получилось` в конце концов нынче он сам пишет в своей второй книге. Если не говорить об откровенном вредительстве и ущербе интересам страны, то где, когда и кем допущены роковые просчеты и ошибки? Может ли сегодня Примаков, сам в той или иной форме, приняв на определенных этапах участие в процессах, которые привели страну к катастрофе, сказать что виною всему были не послушавшие рекомендаций ИМЭМО `догматики`? Сильно сомневаюсь. Это было бы, мягко говоря, слишком упрощенно.

И вот волею, а можно сказать и словно по иронии судьбы Примаков на несколько месяцев получает пост Премьера. Формально теперь в стране он - `номер два`, как когда-то `серый кардинал` и `догматик` Суслов, к которому в свое время апеллировал, полагая, что все проблемы замкнулись именно на него. Почти всесилен? Сомнительно. К тому же страна теперь уже другая, да и Примаков, возможно, изменил иные свои представления о власти и всесилии. Пишет, что пытался отказываться от назначения, но дал себя уговорить. Не стану кого-то убеждать, но выскажу свою точку зрения: может быть он был самым удачным выбором на пост премьера из числа послегорбачевских. И уж вне всякого сомнения работал честно и продуктивно, старался. Вот только толку-то что? Совершенно очевидно, что `семья`, лоббируя назначение нового Премьера, да и сам Ельцин, намеревались использовать Примакова, образно говоря, в качестве `зицпредседателя` Фунта из `Золотого теленка` (помните такой персонаж?), на которого можно было бы свалить ответственность за происшедшее. Имя и авторитет Примакова понадобились в попытке прикрытия грязных действий, связанных с дефолтом, воровством, спекуляциями с ГКО и другими махинациями. Одновременно страну втянули в новые безумные государственные долги, которые были вновь немедленно разворованы и за которые народ, мало что при этом понимая и не зная истинных виновников, расплачивается и сегодня. Ельцин судорожно искал выход из положения. Думаю, назначение Примакова, тем более в паре с Маслюковым (два бывших кандидата в члены Политбюро) было вынужденным решением Ельцина (тоже бывшего кандидата в члены Политбюро). Разумеется, в основе подхода лежали отнюдь не партийные симпатии. Возможно от Примакова, ожидали большей `сговорчивости`, а Ельцин и `семья` попросту пытались выиграть время, и, надо признать, это им в известной мере удалось.

Ну а в отношении надежд на `зицпредседательство`, Ельцин и `семья` промахнулись. Примаков занимает принципиальную позицию и делает шаг, который ельцинисты явно не просчитывали. Он дает указание высшим руководителям в правительстве подготовить их личные оценки по вопросам коррупции в стране. Оценки сделаны (частично они приводится во второй книге Примакова, этому посвящена целая глава). Говоря о результатах и впечатлении, можно лишь отметить, что масштабы коррупции в Южной Америке - бледное подобие того, что происходило тогда в России. Теперь думать о налаживании отношений с Ельциным уже не приходится, как говорится, `все мосты сожжены`. Приближалась развязка. Ельцин пытался заставить Примакова написать `добровольное` заявление об уходе, тот отказался. Тогда без объяснения каких-либо причин Премьера просто `выкинули`. Сделали это, несмотря на позитивные результаты деятельности его правительства, высокую репутацию и прошлые заслуги в обычном стиле малокультурного Ельцина, предельно грубо и беспардонно. Как на Руси говорят, выгнали в шею. Неужели Примаков думал, что будет иначе? Едва ли, но, наверное, все еще надеялся на какую-то справедливость и полагал, что времени получит больше. Ошибся, хотя не должен был бы быть настолько наивным бывший руководитель Службы внешней разведки. Что тут можно сказать? Не сомневаюсь, в самых высоких личных и деловых качествах Примакова, как и в том, что будучи `скрытым диссидентом`, добивался благородных целей, но судить-то приходится по итогу. Окончательную и однозначную оценку его позиции и мотивов за (пользуясь его терминами) `годы в большой политике` даже не пытаюсь давать. Вопрос специальный и, признаю, для меня слишком сложный.

Что касается оценки личностей Горбачева и Ельцина, с их приведенными выше высказываниями, то они свои истинные взгляды и намерения, хоть и не сразу, но в конце концов все же раскрыли. Политическое лицо того и другого сегодня ясны. `Коммунист номер один` Горбачев оказался обычным ренегатом, который, как уже отмечалось, оказывается, имел целью `уничтожение коммунизма`, так до конца и не пояснив, что под этим понимал (да и понимал ли?) и не задумываясь о том, что, как говорится, вместе с использованной водой выплескивает из купели и ребенка. Ельцин, ставший президентом разваленной страны и пошедший на авантюру с блиц-реформами, в конце своего правления признал, что `благословив экономический шок` сделал ошибку. И тогда он решил, хотя и в очень осторожной форме, чтобы, не дай бог, еще больше не навредить своей замоченной репутации, публично извиниться перед народом и `аккуратно` отойти в сторонку. Высказался, что оказался `слишком наивным`, одним рывком перепрыгнуть в `светлое, богатое цивилизованное будущее` не получилось, и `многие люди в это сложное время испытали потрясение`. Стратег он оказался никудышный, слабенький, сам мыслил примитивно, а нужных людей в правительстве и в качестве советников подобрать не смог. Впечатление такое, что охмуренный `семьей`, тогдашней болезнью, выпивками, особенно не пытался, и бывшее окружение его вполне устраивало. Откуда, каким ветром занесло Ельцину в голову бредовую идею `шока`, окончательно приведшую страну к катастрофе? Так или иначе реально Ельцин продолжил антигосударственную политику Горбачева. Кажущееся внешнее различие этих двух деятелей никого не должно обманывать. Как говорят, два сапога - пара. Ясно, что оба недалеки и своекорыстны и в этом, несмотря на кажущееся различие, их общая суть. Ясно и то, что рыночные реформы были необходимы, да разве ж такие? И ведь фактически, вопреки Горбачеву, их уже начали осуществлять тогдашний Премьер Павлов и его Первый заместитель Щербаков. Вот эти реформы и следовало продолжать. Но ни ума, ни политической воли, ни желания на это у Горбачева, как и у Ельцина не хватило.

Позднее Павлов писал о том, что его деятельность в отношении реформ происходила в условиях жесточайшей политической борьбы, подталкиваемой, кстати, самим Горбачевым, когда наша оппозиция, как и всякая другая, исповедовала принцип `чем хуже, тем лучше`. Бывший премьер считал, что брал на себя всю ответственность за проводимые реформы; необходимые позитивные процессы реально уже начались, и он приводил примеры мер экономического характера, которые удалось тогда предпринять. По мнению Павлова, возглавляемому им правительству просто не оставили времени для его реформ, но уже сентябрьская статистика 1991 года (объективная, как он считал, хотя бы потому, что в момент, когда ее составляли, сам он уже сидел в тюрьме) показала вполне значимые позитивные сдвиги в экономике - как результат инициированных его правительством реформ и мероприятий (по иронии судьбы ситуация повторится через несколько лет, когда точно на такой же срок - 8 месяцев премьером станет Е.Примаков, и ему тоже не дадут необходимого времени). Обозреватель А.Ципко, на которого приводилась ссылка выше в связи со статьей в ЛГ и которого за антикоммунистические позиции трудно заподозрить в политических симпатиях к Павлову - одному из руководителей ГКЧП, считает, что: `В августе 1991 года нам крупно не повезло... Валентин Павлов и Владимир Щербаков все же провели бы назревшие рыночные реформы с большим знанием дела и реальной советской экономики, чем бывшие `завлабы и эсэнэсы`, занявшие кабинеты на Старой площади...`. Но эти безусловно знающие люди, опытные руководители, государственники и к тому же реалисты оказались тогда не востребованы.

Сегодня совершенно очевидно, что тогда мы упустили шанс. ИМЭМО, который по словам Примакова, `находился в эпцентре`, да и наши экономисты в целом, в отношении стратегии просто не сработали. Что же касается `революционных` действий экономических экстремистов из команды Гайдара-Ельцина, то они со своей `шоковой терапией` применительно к такой стране как Россия, по справедливому мнению Павлова, `все довели до абсурда` и вовлекли страну в новые глубокие проблемы долгосрочного характера. Страна просто получила другую, `перевернутую` проблему: то не хватало товаров, а теперь при отпущенных ценах и наполнившихся прилавках стало не хватать денег. Ума для этого не требовалось, образно говоря, как уже отмечалось, это как пиджак перелицевать, не штопая дырок. Вроде и что-то новенькое, а на деле - одна видимость. Прилавочное изобилие оказалось столь же далеким от реального, как иные `красивые` телесюжеты от действительной жизни. В результате, практически каждая семья почувствовала это довольно быстро, как только были исчерпаны прошлые сбережения, остатки которых к тому же из сберкасс оказались изъяты. А поскольку увеличения производства не произошло, то теперь уже никакой перспективы, кроме сокращения потребления, у основной массы населения, у которой к тому же украли их долю в общественной государственной собственности, впереди не осталось. Так пришла бедность. В этом и корни нынешнего социально-экономического кризиса. Собственное производство развивается недостаточно, у населения катастрофически не хватает денег, и при этом зачастую не видно перспективы, как их честным трудом можно получить.

`Блиц` в огромной, загадочной для Запада России не проходит, не та страна. То, что как писалось, `сработало` в Эстонии, Словении, Польше, не пригодно для России. Впрочем, не один Ельцин так заблуждался в отношении `блица`. Обратимся к истории и вспомним еще одну попытку блиц-действий против нашей страны - пресловутый гитлеровский блицкриг. Передо мной широко известная на Западе книга, выдержавшая только в Германии 16 изданий и переизданная в нашей стране издательством `ФЕНИКС` в 1998 году. Книга называется `Адольф Гитлер. Легенда, миф, реальность`. Вот что пишет автор книги историк В.Мазер в разделе `Полководец и стратег`: `Война против Польши длилась 4 недели, против Норвегии - 8; Голландия была взята за 5 дней, Бельгия - за 17. Франция была в руках Гитлера через 6 недель, Югославия - за 11 дней, Греция - за 3 недели. До начала реализации плана `Барбаросса` рецепт обеспечивал то, что Гитлер надеялся получить. Но в России, которую он полагал повергнуть тем же способом, то есть с помощью блицкрига, рецепт отказал. То, что он должен был отказать, Гитлеру стало ясно слишком поздно, когда война, в принципе, была проиграна`. И Ельцин, если применительно к своим действиям раньше этого не понимал, то должен был, как русский человек, хотя бы чувствовать. Но ему это дано не было.

Итак, если с политическими портретами Горбачева и Ельцина ситуация в конце концов прояснилась, то с внутрисистемными диссидентами вопрос сложнее. Здесь остались недоговоренности, ибо они в отношении такого рода политических самооценок предпочли себя не проявлять, а реально подыгрывали в разное время, как говорится, `и вашим, и нашим`. Они могут говорить одно, иметь при этом в виду совершенно другое, а где они на самом деле никто не знает. И недаром в своей книге `Самые закрытые люди` ее автор Зенькович, говоря о Примакове, пишет: `Внешне приветлив, дружелюбен. Любитель застолий с грузинскими тостами. На самом деле глубоко закрытый человек: никто не знает о его планах и намерениях`. Как уже только что было сказано, ясно, что реформы были необходимы, но конечно не такие и не такой ценой для общества. Что же касается действий так называемых внутрисистемных диссидентов, то они, желая того или нет, на разных этапах вместе с Горбачевым, реально подыграли вскоре взявшим власть псевдолибералам и фактически делали одно и то же разрушительное для страны дело, передавая друг другу плоды своих усилий. Как в эстафете.

Сегодня нет в стране прежней идеологии, это факт. Не ставлю здесь задачу пытаться ее защищать, я, как уже говорил, не специалист-обществовед, но давайте посмотрим, к чему мы в результате пришли. Иные политики заявляют, что у нас больше нет идеологических расхождений с Западом. Возможно. Но иногда параллельно с этим звучит, что теперь у нас вообще никакой идеологии нет. Одновременно не отрицается, что `западная идеология` все-таки по-прежнему существует, но тогда о каких расхождениях вообще можно говорить? Короче, путаницы хватает. Ясно, однако, что, оставшись вообще без какой-либо идеологии, пока не имеем и стержня, своего рода каркаса, на котором бы надежно держалась страна. Наверное потому существует неясность и с национальной идеей. И вот, вместо так называемого `застоя` (а в какой экономике не бывает временных спадов, почитайте экономиста Ростоу), заклейменного и разыгранного по единой схеме российскими демократами и псевдолибералами, страна переживает гораздо более масштабную трагедию, для характеристики которой даже экономический термин трудно подобрать (если только не брать оценку Сороса), и вообще оказалась отброшенной на многие годы, а вернее сказать десятилетия назад. Много тут сработало разных сил и факторов как внешних, так и внутренних. В печати время от времени рассуждают о том, что Россия еще заявит о себе в будущем, дескать, иначе просто быть не может, Господь, мол, не допустит. Но случится ли это когда-нибудь, и что будет дальше не может сказать никто. Вновь, как в названии известной книги Уэллса, встречавшегося когда-то с Лениным: `Россия во мгле`.

РУКОВОДИТЕЛЬ И ОБЩЕСТВО.
Когда-то, теперь уже почти полвека тому назад, в один из моментов потепления отношений между странами, бывший канцлер ФРГ Аденауэр высказал свое мнение об идеях коммунизма и сути коммунистического общества. Мысль, которую он выразил тогда, очень интересна и заключалась в том, что христианские и коммунистические идеалы во многом близки. Однако, по его мнению, следование коммунистическим идеалам выдвигает очень высокие требования к людям, и необходимо еще много времени и усилий, чтобы они поднялись до соответствующего нравственного уровня. По-видимому, в этой мысли много правды. В частности, практика трансформации (или как теперь иногда пишут, `эволюции взглядов`, а порой и `предательства вождей`) целого ряда бывших высоких партийных руководителей в постсоветском обществе на территории бывшего СССР это подтверждает. Эффективное развитие при социализме выдвигало исключительно высокие требования прежде всего к политическим лидерам - руководителям тогдашнего общества. Коммунистическая партия призывала находить и выдвигать таких людей. В действительности их было много, о чем свидетельствует массовый героизм советских людей как на фронтах Великой Отечественной войны, так и в текущей трудовой жизни. А вот решить эту задачу применительно к высшему руководству страны, как показало время, партия, взявшая на себя ответственность за выдвижение и расстановку руководящих кадров, по разным причинам так и не смогла.

Спровоцированный и разразившийся в стране кризис не был кризисом системы, он во многом был кризисом пришедшего тогда к власти руководства. Об этом уже говорилось выше в связи с понятиями `кризис власти` и `предательство вождей`. Действия Горбачева, Яковлева, Ельцина и их окружения, включая в ряде случаев и скрытых диссидентов под флагом их борьбы с существовавшей идеологией и недостатками системы реально привели к тому, что в своем развитии мы оказались на грани критического уровня, получили аморфное, ослабленное общество, которому сегодня с огромными усилиями приходится противостоять глобальным угрозам и давлению, и `отбиваться, а то и отмываться` от таких характеристик, идущих с Запада, как `воровской капитализм` или `общество, где нарушаются демократические принципы`.

Темы, связанные с требованиями к политическим лидерам, вопросами избирательных технологий и обеспечения преемственности руководства сегодня, видимо, особенно важны, имея в виду предстоящую кампанию по выборам Президента, назначение и выборы других высших руководителей страны. Лидеры приходят и уходят, это вполне естественный процесс. У каждого лидера - свое лицо, это тоже понятно. Но нельзя допустить непредсказуемости, когда страну лихорадит в зависимости от личных качеств и взглядов лидера, иначе ни о каком устойчивом развитии (одно из основополагающих понятий в терминах ООН) говорить не приходится. Позицию по этому поводу автор более подробно выразил в своей публикации `Записки о лидере страны`. И хотя он понимает, что далеко не все из изложенного совпадает с нынешними представлениями и не пытается навязать свою точку зрения, полагает, что некоторые из описываемых событий преподносят нашему обществу урок, из которого сегодня можно и даже необходимо извлечь определенную пользу. При этом он полностью разделяет мысль, высказанную в свое время американским философом и писателем Джорджем Сантаяна (1863-1952): `Тот кто не помнит своего прошлого, осужден на то, чтобы пережить его вновь`.

РЕАЛИСТ И ГОСУДАРСТВЕННИК. (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ, ОТ АВТОРА).
Большая часть моей жизни так или иначе оказалась связанной с Московским инженерно-физическим институтом (нынешнее название - Государственный технический университет - МИФИ). Здесь я прошел практически все этапы. Был студентом, инженером, аспирантом, ассистентом, старшим преподавателем, доцентом, профессором, заместителем, потом заведующим кафедрой. Я и сегодня продолжаю там работать профессором созданной мной когда-то первой в стране кафедры Системного анализа. МИФИ был организован в годы войны, как институт боеприпасов. Долгие годы он был, да и сейчас остается главной учебной базой атомной промышленности страны. В свое время в нем преподавали наши ведущие ученые - физики: академики Кикоин, Арцимович, Басов и многие другие, некоторые из них стали теперь почти легендарными. Среди студентов послевоенного времени было много фронтовиков (помню, их тогда и еще долго после называли `поколение победителей`), оставшихся потом для работы в институте. Институт быстро развивался и превратился в огромный многотысячный коллектив.

Многие годы проректором института по учебной работе был профессор И.Т.Гусев, которого я знал еще довольно молодым, тоже прошедшим фронт, заместителем декана огромного, двухтысячного факультета ЭВМ (Электронные вычислительные машины), где я тогда работал секретарем комитета комсомола. Гусев формально не был первым лицом в институте, но по насущным вопросам все, начиная со студентов и включая руководителей кафедр, стремились попасть на прием именно к нему, потому что несмотря на то, что держался он внешне суховато и официально, был он человечным, справедливым, добрым и мудрым. Так уж повелось, что многие вопросы в институте решал именно он, и люди это знали. Был проректор, как и следует человеку его положения, всегда очень занятый и деловой. Попасть к нему в кабинет было не так просто, порой приходилось подолгу ждать, но все равно посетители предпочитали потерять лишнее время, сидя в его приемной, лишь бы решить вопрос. Помню, я даже порой немного сердился на это, считая, что просиживая в ожидании и неопределенности впустую теряю свое время, но люди, видимо, считали по-другому. Гусева уважали, даже любили. Его и сейчас еще хорошо помнят многие сотрудники и выпускники университета.

Однажды, было это в 1984 году, приехав в МИФИ, я узнал, что меня срочно разыскивает Гусев. Приемная на сей раз оказалась пустой, и я попал к нему сразу. Проректор к этому времени уже довольно пожилой, даже прямо сказать, старенький, а когда-то высокий, стройный и внешне интересный человек, сидел один, словно бы сжавшись за столом и не выглядел таким `величественным`, как бывало раньше. Предложил мне сесть и долго молчал. Неожиданно, назвав меня по имени, как прежде в студенческие годы, когда знал меня по комсомолу, спросил: как ты думаешь, что будет со страной? Я ожидал чего угодно, только не такого вопроса, но он продолжил сам: кто остался в руководстве? Что будет с нашей внешней политикой? Я не вижу там, наверху сегодня ярких людей. Суслов умер, а он был действительно яркой фигурой и, главное, был реалист и государственник. Кто же там теперь поведет дело? Очень тревожно мне.

Не помню уже, что я отвечал, кажется, упомянул Горбачева. Впрочем, думаю, он и не ждал от меня ответа. Он уже все давно продумал и вынес заключение сам. Посидели еще сколько-то и ни о чем другом больше не говорили. Потом оказалось, что это был наш последний с ним разговор. Мне эта встреча крепко врезалась в память. Может быть потому, что меня и самого мучил подобный вопрос и наверное еще потому, что мой старый учитель, профессор нашел очень правильные слова для характеристики Михаила Андреевича, как руководителя и политика - реалист и государственник.



Читатель, взявший на себя труд ознакомиться с представленным материалом и приложением к нему, надеюсь, не станет слишком строго судить автора за решение в годовщину 100-летия со дня рождения Михаила Андреевича Суслова подготовить эту публикацию и затем ее доработать. Надеюсь, извинит мне возможные литературные огрехи, стилистические ошибки и неровности, а также сделанные по ходу описания иногда достаточно категорические оценки, которые автор, никому не хотел бы навязывать. Время уходит, и если этого не сделать, вряд ли кто соберет воедино представленные факты и эпизоды из жизни, этого удивительного, умного, порядочного, скромного и очень неординарного человека. У других авторов нашлось бы, наверняка, еще много важных фактов и информации, связанных с его жизнью и деятельностью. Возможно еще напишут когда-нибудь и сделают это гораздо лучше. И все-таки это будет уже что-то другое, а не впечатление человека, прожившего бок о бок с ним без малого ровно четверть века и понимающего свою ответственность в той или иной форме об этом рассказать. А еще подумал: лет мне уже порядочно, кого-то из моих друзей и коллег уже нет в живых. Если я не сделаю этого теперь, кто и когда напишет? И я решил написать без всяких претензий на литературные лавры. Уж как сумею. При этом почему-то уверен, что найдутся люди, для которых то, о чем здесь написано, будет важно и интересно, а может быть и полезно узнать.




Штрихи к личностному портрету Суслова.
(Приложение к тексту основной публикации. Записи из дневника автора, сделанные в основном в 1982 году, и некоторые более поздние записи).

-Стиль работы.
-Организация личного времени. Часы в доме.
-Взаимоотношения с коллегами и форма обращения к ним.
-Манера держаться и вежливость.
-Информация о делах на работе.
-Отношение к просьбам со стороны членов семьи.
-Отношение к родным местам. Тема Родины.
-Отдых.
-Что он любил.
-Прогулки.
-Просмотр кинофильмов.
-Разумная умеренность во всем.
-Одежда.
-Ордена.
-Подарки.
-Контакты с художниками. Портрет, написанный Глазуновым, и немного о другой картине.
-О гостях.
-Случай на экзамене по обществоведению.
-Обстановка в доме.
-Еще о книгах и вещах.
-`Дело` Суслова
-Академик Кириллин о Суслове.
-Помощник Суслова - Гаврилов. Почему он вдруг вспомнил об авторе и приходил к нему на работу?
-Неудавшаяся попытка реформы власти в конце правления Брежнева (информация, о которой автор узнал позднее).
-Кризис власти. Автор рассуждает о том, что он узнал или стал догадываться еще позже.
-О смерти Суслова.
-О книге `Эра Сталина` американской журналистки Анны Луизы Стронг. Раздел `Сталин. После Сталина`.

СТИЛЬ РАБОТЫ.
Знаю от очевидцев, участвовавших в заседаниях Секретариата ЦК КПСС (их обычно проводил Суслов, а в отсутствие Брежнева он проводил и заседания Политбюро), что процедура проведения этих заседаний была организована четко, собранно и обычно длилась не более полутора часов. К проведению заседаний готовился чрезвычайно тщательно и контролировал их ход. Если кто-то во время выступления `отвлекался`, Суслов вмешивался и просил быть `ближе к делу`. Точность, пунктуальность и аккуратность были важнейшей чертой стиля личной работы Суслова. То же относится к ведению его личных записей и архивов; работе с письмами, приему посетителей, порядку на рабочем месте.

Говорить, что это было общим стилем среди его коллег было бы неверно. Бывший Главный редактор Огонька в своем интервью корреспонденту ВВС вспоминает, как во время процедуры его утверждения на Политбюро (это было уже после смерти Суслова) пожилой уже Соломенцев вдруг совершенно не к месту заговорил: `Я вчера смотрел телевизионные новости, так вот там ...`. Лигачев (он вел заседание), почуяв неладное, вынужден был свернуть процедуру и отпустить Коротича. При Суслове такое было просто немыслимо.

ОРГАНИЗАЦИЯ ЛИЧНОГО ВРЕМЕНИ. ЧАСЫ В ДОМЕ.
Конечно же у каждого в доме были свои собственные часы. Но `главных` часов, видимо, все же было двое. Одни, те - которые были на руке у Михаила Андреевича. Они были довольно простые, с уже потемневшим от времени циферблатом. Суслов носил их на тоненьком кожаном ремешке с `подкладкой`, и никогда не менял. Как-то открыл мне `секрет` - привык к ним и ставил на 10 минут вперед `чтобы не опаздывать и иметь резерв времени`. Вторые - высокие, в деревянном корпусе красного дерева, английские, с маятником на длинной цепи и боем, были обязательной частью казенной мебели на каждой госдаче. Часы стояли в столовой и играли очень важную роль, регулируя бытовой ритм всей семьи. Во всяком случае я, входя в комнату, где стояли эти часы и собирались на какие-то общие мероприятия члены семьи, обычно всегда бросал на них взгляд, чтобы удостовериться, не заставил ли себя ждать.

В доме существовал жесткий распорядок, введенный раз и навсегда и неукоснительно соблюдаемый главой семьи. Например, в субботу и воскресенье ровно в 8 часов - завтрак (здесь все собирались вместе), прогулка, чтение. В 11 (сюда можно было не являться) - он выпивал стакан чая с лимоном. В 13 (все вместе) - обед. Вечером в 20 часов (опять все вместе) - ужин. В перерывах - прогулки и работа. Повторяю, очень любил, чтобы и все другие следовали этому распорядку и собирались за столом вместе. В обычные дни завтракал на полчаса раньше, успевая пообщаться с внуками, идущими в школу. После короткой прогулки выезжал на работу (часто подвозил меня до метро). Ровно в 8.30 появлялся в здании ЦК на Старой площади, где его уже ожидали у открытого лифта. Вечером в 20 часов, если не задерживались на работе, опять собирались все вместе `под часами` за столом. После этого - прогулка, `свободное` время, когда можно было пошутить, обменяться мнениями по текущим (но никогда не связанным с работой) вопросам. В 9 вечера, часто тоже все вместе, включая внуков, смотрели программу `Время`, затем что-то читал или слушал, при этом в последнее время ему часто помогала дочь.

Заводить часы умела только один человек, горничная Нина, которая проработала с Сусловым 35 лет. Потом эту `премудрость` - заводить часы, вроде бы освоил и я. Но когда Суслов умер, часы вдруг встали. Я не знаю, что именно с ними случилось, это выглядит, как мистика, но завести их не удавалось никому. Нина на работу больше не выходила, а часы так и стояли еще три месяца, пока мы не съехали с казенной дачи.

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С КОЛЛЕГАМИ И ФОРМА ОБРАЩЕНИЯ К НИМ.
Говоря о коллегах даже за глаза, апеллировал к ним всегда подчеркнуто официально, обязательно используя слово `товарищ` (например, товарищ Пельше будет выступать там-то). Никакого панибратства не допускалось. Тоже и в отношении Брежнева. Впрочем, если речь не шла об официальных делах, в этом случае порой делалось исключение. Тогда говорил `Леонид Ильич`. Отношения между ними были хорошими. Когда Суслов умер, старенький уже Леонид Ильич плакал. Сказал сквозь слезы: `Мишу не уберегли`. Будто чувствовал, что за ним был, как за каменной стеной, и впереди зреет кризис власти и смутное время. На 75-летнем юбилее Брежнева, уже в конце празднования в Кремле, к дочери Суслова вдруг подошла Галина Леонидовна Брежнева (в недалеком будущем ее ждали очень сложные и жестокие, не дай бог каждому, времена). Сказала: -Майечка, берегите отца, остальные ...

С Хрущевым до поры до времени отношения, казалось, были неплохими. Потом, видимо, что-то стало разлаживаться (Хрущев не всегда контролировал свои публичные высказывания, и это приводило к недоразумениям, а порой и к утечке закрытой информации). Помню на шестидесятилетии Михаила Андреевича в ноябре 1962 года за городом на какой-то из госдач, кажется в Огарево, по случаю юбилея и присвоения ему звания Героя соцтруда, собрались члены Политбюро. Пригласили и членов семьи Суслова (единственный случай, позднее такого никогда уже больше не было). Хрущев, поднимая тост за Суслова, вдруг произнес: `Вот, говорят, Суслов, меня снимет с поста...`. Сказал вроде бы и не зло, как бы в шутку, чокнулся своей рюмкой со всеми, кивнул даже мне. А я еще подумал: `У них, видно, свои проблемы`, не все так просто, как можно было бы понять из газет`...

Почти через два года 14 октября Хрущев был отстранен от власти. Иностранные СМИ (см., например, воспоминания бывшего посла Индии в СССР Кауля; ссылка на это имя появится еще и ниже) писали, что причиной тому были самоуверенность, невнимание к своим коллегам, чрезмерная болтливость, непредсказуемость действий, стремление к единоличным решениям, непотизм, попытка ликвидировать единство партии, разделив ее руководящие органы на промышленные и сельскохозяйственные, что вошло в противоречие с принятым территориальным принципом ее построения. Политбюро созвало чрезвычайное заседание в отсутствие Хрущева и вызвало его с отдыха на юге в Москву 13 октября под предлогом того, что возник кризис в отношениях с Китаем. Прямо с аэродрома Хрущева отвезли на заседание Пленума, где поставили перед фактом снятия со всех постов. Докладчиком по вопросу был Суслов (почему именно он, мне не известно, спекуляций по этому поводу в иностранной, а позднее и нашей печати было не мало). В результате решения Пленума Первым (позднее Генеральным) секретарем партии стал Брежнев, Премьер-министром - Косыгин, Президентом - Подгорный. Разделение постов подчеркивало впечатление коллективного руководства, в отличие от того положения, когда Хрущев реально был единоличным руководителем (и это все более муссировалось прессой), занимая при этом посты Первого секретаря и Премьера одновременно.

Руководители разного уровня, в том зарубежные и наши, например, секретари обкомов, часто звонили Суслову по ВЧ не только на работу, но и домой или во время его отдыха на юг, чтобы посоветоваться, а возможно и напомнить о себе. Разговор почти всегда шел ровный, доброжелательный, деловой и обычно не затягивался. Михаил Андреевич интересовался производственными показателями, видами на урожай, настроением людей, текущими проблемами. Впрочем, как-то, помню, чуть не сорвался, разговаривая с одним из зарубежных руководителей, видимо обратившихся с какой-то неуместной просьбой. Слышал, как он сердито сказал: `вы что там мужчины или нет? Обязательно хотите нас втянуть! Думаете, кто-то за вас будет наводить порядок? Сами решайте`...

Его авторитет, как ведущего идеолога, признавали безоговорочно. Члены Политбюро, которым поручалось делать политические доклады на представительных мероприятиях, например, торжественных собраниях, посвященных очередной годовщине со дня рождения Ленина, всегда стремились показать перед этим текст своего выступления Суслову.

МАНЕРА ДЕРЖАТЬСЯ И ВЕЖЛИВОСТЬ.
Всегда бывал подчеркнуто вежлив. При этом было очевидно, что ему не требуется делать для этого никаких специальных дополнительных усилий. Это было частью его натуры. Никогда не ругался, даже сердился как-то по-своему. Не помню, чтобы резко повышал голос, но к его высказываниям и мнению все относились исключительно предупредительно и всегда с уважением. Не сквернословил вовсе.

Никогда не `давил`, но если высказывал какое-то свое мнение, вопрос далее обычно уже не обсуждался. Старались поступать так, как он сказал. Как он сумел поставить и держать себя во всяких ситуациях и обстановке, бог один знает.

Сам был подчеркнуто скромен и при случае требовал этого от других. Порученец рассказывал мне, как в перерывах между обсуждениями на Секретариате или Политбюро, не раз увещевал своих коллег: - Держитесь скромнее! Скромнее! Помните, что на вас смотрят люди ...

ИНФОРМАЦИЯ О СЛУЖЕБНЫХ ДЕЛАХ.
В семье никогда не говорил о том, что обсуждалось у него на работе. Это было очень жесткое и никогда не нарушавшееся правило. Все к этому давно привыкли, воспринимали, как само собой разумеющееся, и вопросов на эту тему не задавали. У голландцев есть такая хорошая, с глубоким внутренним смыслом, поговорка: входя в дом, оставляй свою обувь за дверью.

Когда Горбачев во всеуслышание стал повторять, что делится практически всей информацией о своих рабочих делах дома (помню, была даже специальная телевизионная передача по этому поводу, организованная каким-то иностранным журналистом), у меня это вызывало, по крайней мере, недоумение. Это ведь не положено. Чувствовалось, что он болтлив, но действительно ли он всем делился? Чем больше времени проходит, и чем больше удается узнать, в том числе из книг Раисы Максимовны об ее отношении к происшедшему, тем больше в этом сомневаюсь. Впрочем, может быть я и ошибаюсь...

ОТНОШЕНИЕ К ПРОСЬБАМ СО СТОРОНЫ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ.
Так сложилось с самого начала, что я `нутром` понял, с просьбами к нему обращаться просто не следует. Неудобно, да и вообще не тот случай... То же, насколько мне известно, и его дочь. Я, как правило, и не обращался. За четверть века запомнились буквально два (может еще один-два, уже не помню каких) случая. Первый из них - вопрос о квартире для одного нашего ведущего ученого - оборонщика (его огромный институт располагался на юго-западе Москвы и тянулся чуть не на километр). Кстати, надо быть справедливым, ученый ко мне не обращался, я сообразил, что ему хорошо бы попытаться помочь, сам из какого-то случайного разговора. Второй - просьба получить разрешение провести в Кремлевском театре процедуру награждения МИФИ, присвоенным институту в связи с тридцатилетием орденом Трудового Красного Знамени. Тут с просьбой через меня вышло партийное руководство института, в котором я работал тогда инженером. Мне тогдашний партийный секретарь сказал: `Леонид, помогай институту`, я переживал, но куда мне было деваться?

Наверное Михаил Андреевич по-своему ценил, что мы к нему практически не обращаемся со своими вопросами, а уж раз обращаемся, стало быть надо и не отказывал, тем более в резкой форме. Помню, в обоих случаях сказал: напиши краткую записочку, на треть странички, не больше. Когда помог с квартирой, сам был доволен. Единственно, недоумевал, почему этого не сделал раньше `товарищ Устинов`. Вечером, вернувшись с работы, сказал: `звонил управделами ЦК, товарищу Павлову, теперь не должны обмануть...`, помню, я еще подивился, неужели и у него не было уверенности? Что касается второго вопроса, то когда я объяснил, что речь идет о ведущем `атомном` институте, который вместе с филиалами насчитывает несколько десятков тысяч человек, сказал, что вопрос можно рассмотреть. Проверил, согласился и помог.

Что касается отношения к другим личным просьбам, то я об этом мало что знаю. Впрочем, приведу один ставший мне известным факт. Как-то к нему пришел секретарь парторганизации ЦК КПСС с просьбой дать указание разрешить ему пользоваться кремлевским пайком. Суслов в свою очередь задал такой вопрос: -А вам положено? На этом, кажется, все и закончилось.

ОТНОШЕНИЕ К РОДНЫМ МЕСТАМ. ТЕМА РОДИНЫ.
Гордился тем, что он волжанин. Это чувствовалось во всем. Немного `окал` в разговоре. Говорили, что именно по его настоянию завод по производству Жигулей построили на Волге, хотя были и другие альтернативы. Очень тепло относился к своим родным местам (село Шаховское в Саратовской области). Переводил в местную школу свои деньги на библиотеку и оборудование. Перед смертью удалось съездить туда с дочерью и внуками. Принимали его там исключительно тепло. Где-то, думаю, сохранилось отснятое тогда любительское кино. Такое счастливое лицо у Суслова, как на этих кадрах, мне видеть приходилось очень редко.

При сельской библиотеке в Шаховском, на родине, где ему был поставлен памятник. После его смерти у местного руководства была идея организовать посвященный ему скромный музей. Прислали `рафик`, и мы из семьи туда переправили кое-что в качестве возможных экспонатов (многое, еще раньше сразу после смерти, сдали в какое-то хранилище или фонд вместе с сопроводительной запиской через хозяйственный отдел ЦК). Говорят, что такой музей существует и сейчас; односельчане и местное руководство, спасибо им, все это заботливо сохраняют; не часто правда, но звоню туда по телефону, а сын Суслова держит контакт постоянно). Они тоже иногда звонят, правда жалуются - за рубеж получается дорого. Слышал еще, что когда уже в перестроечное время однажды нагрянули корреспонденты с какими-то сомнительными намерениями (была такая кампания), сельчане разобрались и отогнали их комьями земли и всем, что попадалось под руку.

Тема Родины была ему чрезвычайно близка. Передо мной пожелтевшая пачка рукописных материалов М.А.Суслова - несколько десятков страниц, написанных прямым разборчивым почерком фиолетовыми чернилами, иногда, значительно реже, - карандашом. Они были вложены в книгу `Родина. (Сборник высказываний русских писателей о Родине)`, нынче полагаю, библиографическую редкость (издана ОГИЗ в Москве в 1942 году). Здесь же, рядом, подборка - более двух сотен страниц, вырванных из журналов, газетных публикаций и отрывных календарей в основном военного времени, более чем 60-летней давности. Начальник штаба партизанских отрядов Северного Кавказа, секретарь крайкома Суслов готовил тогда и выступал в критический для страны период со своими докладами и беседами. Думаю, упомянуть об этом уместно как раз теперь, в 60-ти летнюю годовщину Победы. Здесь разделы: `К лекции о Родине` (6 июля 1943г.); `Русские писатели о немецких филистерах`; `О необходимых качествах полководца`; `О стратегии и тактике войны`; `К сущности войны`; `Экономический подъем, обороноспособность, война`; `О России и стойкости русских`; `К учению тов. Сталина о войне`; `К вопросу о военной стратегии как науке`; `Ленин о сущности войны`; `Русские писатели о немцах и пруссачестве` и многое другое. Имена, цитаты и ссылки на высказывания Н.Чернышевского, Н.Добролюбова, А.Герцена, Н.Гоголя, Ф.Достоевского, Л.Толстого, М.Салтыкова-Щедрина, Г.Успенского, А.Горького, немецких поэтов Шиллера, Гёте, Ганса Сакса и других.

Читая, нахожу много созвучного с темой, указанной в заголовке этой статьи, посвященной нашей Родине - России. А закончу, пожалуй, словами А.Радищева из той же упомянутой пачки рукописных материалов о чертах русского человека, актуальные и сегодня, и всегда: `Я приметил из многочисленных примеров, что русский народ очень терпелив, и терпелив до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать`. (`Путешествие из Петербурга в Москву`). А еще из Ф.Достоевского (Критические статьи, 1861 год): `Русская нация - необыкновенное явление в истории всего человечества... В русском человеке нет европейской угловатости, непроницаемости, неподатливости. Он со всеми уживается..., он сочувствует всему человечеству вне различия национальности, крови и почвы. Он народен и немедленно допускает разумность во всем, в чем хоть сколько есть общечеловеческого интереса. У него инстинкт общечеловечности`.

ОТДЫХ.
Члены политбюро, достигшие 60 (или 65?, я уже не помню) - летнего возраста, имели право брать отпуск дважды в году в общей сложности длительностью в два-два с половиной(?) месяца. Пользовался этим правом и Суслов. Раньше любил отдыхать в Крыму, но в последние годы ездил зимой в Сочи, а летом - на Пицунду (думаю, чтобы его поменьше отвлекали и не вынуждали участвовать в застольях). Распорядок во время отдыха оставался близким к тому, как это проходило в субботние и воскресные дни в Москве, разве что завтрак на полчаса позже. В остальном - та же утренняя прогулка обычно с членами семьи, плавание, чтение деловых бумаг (они каждый день доставлялись фельдсвязью). Звонки по телефону, разговоры обычно краткие. После обеда - полуторачасовой отдых, чтение, прогулки. Пару раз в неделю - смотрел кинофильмы. Новости по телевидению смотрел регулярно. Иногда, примерно раз в неделю выезд за территорию, пешие прогулки по Ялте или Сочи, или на морском катере в соседние интересные места.

Многие другие руководители увлекались охотой, Суслов - нет. Я не видел, чтобы он когда-нибудь держал в руках охотничье ружье или рыболовное снаряжение. Соответственно на охоту никогда не ездил, хотя, кажется, с пониманием относился к этой страсти и виду отдыха у других. Впрочем, помню, как-то вдруг довольно резко бросил по поводу одного из таких приглашений и затянувшейся охоты: -должен же кто-то и работать! Брежнев, великий любитель охоты, время от времени присылал из Завидово свои охотничьи трофеи (уток, мясо кабанов или оленя). Михаил Андреевич обычно пробовал только самый маленький кусочек), при этом всегда хвалил: `какое душистое мясо`, возможно, что с легкой иронией. Все остальное, к их великому удовольствию, доставалось немногочисленным членам семьи и обслуживающему персоналу. Как-то раз в конце 60-х мы семьей съездили в Завидово. Посмотрели там охотничье хозяйство, погуляли. Больше не помню, чтобы он туда ездил.

Что касается его отдыха, любил прогулки. Из игр - домино, особенно во время отпуска. Раньше регулярно играл в волейбол, иногда подходил к бильярдному столу, но всему явно предпочитал чтение.

ЧТО ОН ЛЮБИЛ.
Любил растения. Я достал через знакомых в питомнике и посадил на даче в `Сосновке` канадский кедр и лиственницу. Он всегда ими любовался и говорил мне об этом. Конечно мне было это приятно слышать. Что с ними сейчас? Наверное выросли большими и красивыми, да дачу-то, говорят, приватизировали. Не знаю кто. (Писалось почти три года назад, теперь-то всем известно кто).

Любил птиц всяких: синиц, зябликов, снегирей, дроздов, дятлов. Сыпал им крупу и хлеб в кормушки. На письменном столе на даче долго лежал мой подарок - справочник по видам птиц (он и сейчас у меня, тоже держу его на столе). Любил животных, например, собак, но не породистых, лощеных, а обычных дворняг. Вообще же любил всякую мелочь: белок, щенков, птенцов.

На даче в `Сосновке` любил посидеть в маленькой уединенной деревянной застекленной беседке, построенной в последние годы его жизни среди сосен, подальше от дома и телефонных звонков. Часто уходил туда с бумагами работать.

Нежно любил своих внуков, старался проводить с ними много времени, радовался их успехам в учебе, рисункам и разговорам с ними.

Как уже отмечалось очень любил книги. Систематизировал, раскладывал на полках. Вносил туда свои пометки и записи. Чрезвычайно много и серьезно читал. На письменном столе на даче было не так много вещей, но сколько я помню, всегда находился маленький бронзовый бюст Горького (он сейчас сохранился у меня). В библиотеке на старой квартире по ул. Грановского, висела фотография Горького в аккуратной простенькой рамке.

Как-то принес 3-4 самых дешевых литографии (одну, помню, с картины Айвазовского), рублей по 12-15, не дороже. Велел развесить по комнатам и все нахваливал.

В последние годы жизни с удовольствием смотрел по телевидению некоторые (но не все) виды спортивных соревнований. Потом вошел во вкус и даже ездил несколько раз в Лужники смотреть хоккейные матчи, проводимые газетой `Известия`. Тут он брал с собой и нас, и внуков. Там повстречались как-то с Микояном, в другой раз с Раулем Кастро (ручку с его инициалами, полученную в подарок, храню до сих пор). А Олимпийские игры, проходившие в 80-м году в Москве (как раз во время его отпуска) смотрел все от начала до конца. Считал медали и очень гордился нашими успехами (тогда мы безоговорочно были впереди).

ПРОГУЛКИ.
Любил гулять. Пока жили в городе (ул. Грановского, потом Большая Бронная) - ходили с ним по тихим, глухим переулочкам в сопровождении всего одного охранника. Мыслимо ли такое сегодня? Гулял в районе улицы Волхонки, недалеко от музея Пушкина, там прошла его молодость (учеба на рабфаке). Говорил, что когда учился, ходил туда каждый день пешком из Тушина. К концу жизни большую часть времени жил на даче (ныне всем печально известная `Сосновка`), благо она располагалась в 20-25 минутах езды от центра, в самой Москве, внутри окружной дороги. Во время прогулок почти не разговаривал. Гуляя по участку, собирал упавшие с деревьев ветки, складывал в кучки. Дорожка была не широкая, я шел чуть сзади. В последние годы, чувствуется, уставал (по периметру - как раз километр). Вдруг останавливался отдохнуть, стоял, прислонившись спиной к какому-нибудь дереву. Думал. Я все гадал: о чем он думает? Но он молчал, а я не спрашивал. Интересно, допускал ли он, что произойдет скоро со страной? Почему-то уверен, что нет. Иначе бы что-то предпринял. Несомненно. Беда в том, что никогда не знаешь, сколько у тебя времени впереди. Это еще Булгаков писал, и я еще вернусь к этому ниже.

ПРОСМОТР КИНОФИЛЬМОВ.
На дачу по субботам и воскресеньям привозили на просмотр фильмы. Это считалось частью работы, оно и понятно - идеология. Впрочем, другие члены Политбюро тоже смотрели фильмы (уж какие - не знаю), но наверное, чтобы иметь возможность обменяться по этому поводу мнениями. Помню, один сценарист настойчиво выходил на меня через брата - смотрели его фильм или нет? А я по молодости понять не мог - зачем ему это надо... Видео тогда практически еще не было. В службе КГБ была специальная должность - киномеханик.

Сам Михаил Андреевич любил видовые фильмы, хронику. Из художественных фильмов обычно предпочитал отечественные (заграничные, за некоторыми исключениями, например, с Лолитой Торес или Ришаром особенно не жаловал). Помню, с удовольствием смотрел `А зори здесь тихие`, `Семнадцать мгновений весны`. Весело смеялся вместе с внуками, когда смотрел `Бриллиантовую руку` или `Кавказскую пленницу`. Но бывало (и не так уж редко), что фильм оказывался ему не по вкусу. Сердился, бурчал чего-то, но не зло, и уходил, а до нас не всегда доходило, что же именно ему не понравилось и фильм досматривали без него. Только с годами (в молодости время, порой, не ценишь) стал лучше понимать эту казавшуюся мне тогда `причуду` - глупостей и всякого рода несуразностей в иных фильмах много. Если ценишь свое время, и есть возможность или нужда заняться чем-то другим - жаль тратить попусту время.

РАЗУМНАЯ УМЕРЕННОСТЬ ВО ВСЕМ.
В том числе в еде, сне, отдыхе. Пробудившись - сразу вставал. Говорил: - не дай бог проваляться лишние полчаса в кровати, потом весь день болит голова (а я все вспоминал Черчилля, у которого была прямо противоположная привычка - валяться в постели до полудня). Практически не употреблял спиртного. Иногда, может раз-два в неделю, выпивал рюмку украинского красного вина - Оксамит. Утром ел мало: немного каши или картофельного пюре и половину котлеты, чай с лимоном и опять же половину свежего яблока. Вторую половину котлеты заворачивал в салфетку и выносил на улицу поджидавшей его собаке - красивой, рослой дворняге Джульбарсу - общему любимцу семьи, которого мы с женой и сыном купили на Птичьем рынке. Джульбарс, или попросту, Джулька уже ждал и старался водрузить свои лапы на плечи, а Михаил Андреевич смеялся и уворачивался. Оба бывали при этом очень довольны. Когда Суслов умер, Джульбарс это не знаю уж как сразу почувствовал, хотя дача находилась за несколько километров от Кунцево. Выл и плакал.

ОДЕЖДА.
Много пишется о якобы `старомодной одежде` Суслова, которой он будто бы не придавал значения. Это не совсем так, думаю даже совсем не так. Нельзя сказать, что он относился к одежде равнодушно и тем более пренебрежительно (в семье сохранилась его фотография в молодости с цветком в петлице). Просто у него, думаю, как и в отношении манеры держаться, с годами выработался собственный стиль. Костюмы на его фигуре сидели превосходно. Рубашки были всегда безупречно свежи и выглажены, в манжетах - золотые запонки с прекрасными русским камнями, а галстук хорошо подобран. Раньше носил `партийную` фуражку, а последние годы - шляпу, которая ему очень шла. Но главным критерием все же оставались удобство, комфорт. Обладая импозантной внешностью, он в своей одежде выглядел очень представительно, как `джентльмен` (сам бы он определенно рассердился, если бы узнал о такой оценке) и ничем не уступал своим отечественным и зарубежным коллегам. Скорее напротив.

Вновь сошлюсь в этой связи на мнение видного индийского дипломата и интеллектуала Т.Кауля (может быть потому, что уже после смерти Суслова, судьба неожиданно свела меня с ним - я стал сопредседателем Советско-Индийской комиссии по научно-техническому и частично военному сотрудничеству), и мы время от времени встречались на совместных мероприятиях у нас в стране и в Индии, или в индийском посольстве. Кауль многие годы работал послом в ряде стран, в том числе: Англии, Китае, США и других. В разное время дважды был послом Индии в СССР. В своей книге `От Сталина до Горбачева и далее` он так описывает свои впечатления о встрече с Сусловым в ЦК КПСС, когда в 1964 году в Москву приезжала Индира Ганди и Кауль ее сопровождал на этой встрече в качестве посла: `Нас проводили в кабинет... там находился скромный, мягкий, похожий на профессора Суслов`. И несколько ниже опять: `Суслов был спокойным, мягким, высоким, худым. Он производил впечатление ученого...`.

Несомненно, в каком-то смысле в одежде он был консервативен, но это не мешало ему выглядеть элегантным. Сошлюсь на англичан (страна, где мне довелось проходить аспирантскую практику): представители так называемого `истеблишмента` гордятся своими консервативными традициями, в том числе и в деловой одежде. Представить же Суслова, скажем, в австрийском охотничьем костюме, брюках-гольф и в шляпе с пером, как на одной из фотографий Брежнева, опубликованной в сохранившемся у меня подаренном Суслову юбилейном альбоме, было бы просто немыслимо. Я отнюдь не против такой одежды, проживая уже довольно долго в Австрии время от времени встречаю подобным образом одетых людей. Это красиво и практично, но у Суслова был свой, совершенно иной стиль.

ОРДЕНА.
Ни орденов, ни заменяющих их колодок не носил никогда. Правда на официальных мероприятиях надевал Звезду (позднее - две) героя. Обычно же носил только депутатский значок.

В одной из публикаций, появившихся в декабре 2001 года, посвященной 95-летию со дня рождения Брежнева, приводится любопытный фрагмент, косвенно характеризующий Суслова. Пишут, что во время похорон Леонида Ильича `стандартный` ритуал, когда гроб сопровождают офицеры, каждый из которых несет по одной награде умершего, был изменен. Иначе потребовалось бы 240 офицеров! И потому некоторые из них несли по несколько наград. В публикации упомянули Суслова, у него, включая и военные награды, орденов было `всего (!)` 14. Среди них две золотые звезды, пять орденов Ленина, пять высоких иностранных орденов, орден Отечественной войны и орден Октябрьской революции. Еще было с десяток медалей, в том числе за личный вклад в связи с созданием нефтепровода из Сибири - великое деяние страны, ныне один из главных источников валютных поступлений страны.

ПОДАРКИ.
Подарков обычно не принимал, а если вдруг без его ведома, например, во время визитов в страну гостей из-за рубежа, домой от их имени привозили какие-то подарки, скажем, коробки с винами, они подолгу так и стояли не разобранным где-то в районе кухни, и никто не знал, что с ними делать. Если же Суслову напоминали об этом, морщился и обычно говорил: `ну, посмотрите там...`. Куда это потом уходило в семье не ведали.

Приведу такой, достаточно характерный случай. Вологодское руководство прислало как-то коробку знаменитого Вологодского масла, не помню, уж сколько его там было. Узнал. Потребовал вернуть. Но коробку обслуживающий персонал уже открыл, возвращать не удобно. Тогда распорядился, чтобы в обком отправили деньги. Сердился. Сказал: `купить хотят! А к нам в ЦК письма идут, что хорошие сорта масла исчезли из продажи, вот они сюда и шлют, будто все в порядке. Спросишь с них потом`!

В 1981 году был в ГДР. Когда возвращался обратно случайно узнал в самолете, что тогдашний посол Абрасимов передал для него в подарок люстру. Возмутился и потребовал тут же вернуть. Ему говорят, что невозможно, мы уже в воздухе. Отчитал порученцев за то, что не сказали раньше, тоже вернул послу деньги. Уж не знаю на свои тот покупал или на казенные, и как это потом оформляли.

Хотя для себя подарков, особенно дорогих, не терпел, сам очень любил делать мелкие подарки близким в канун праздников (блокнотики, ручки, перчатки, календари, бумажники, ремешки для часов, коробки с конфетами и т.п.) и делал это, сколько помню, регулярно. Внукам приносил с работы ранние ягоды и фрукты, которые, оставлял для них от своего рабочего обеда.

КОНТАКТЫ С ХУДОЖНИКАМИ. ПОРТРЕТ, НАПИСАННЫЙ ГЛАЗУНОВЫМ, И НЕМНОГО О ДРУГОГОЙ КАРТИНЕ.
Мне, автору этого небольшого сюжета, архангельскому уроженцу, художник-патриот Глазунов симпатичен, причем по целому ряду причин, в подробности вдаваться нет нужды. В газете `Мир новостей` от 14 июня 2005г. опубликована статья с высказываниями и оценками Глазунова. Статья интересная, и я ее с удовольствием прочитал. Среди других фактов и впечатлений в статье упоминается встреча художника с Сусловым. Более того (хотя в статье об этом не говорится) народный художник СССР писал его портрет. Портрет, на мой взгляд неспециалиста, хороший, довольно похожий, хотя несколько схематичный. А может это мне так казалось из-за очень сосредоточенного выражения лица. Наверное, работал над какими-нибудь серьезными документами, и таким его увидел художник. Сидит вполоборота, за рабочим столом, что-то пишет... Я примерно таким до сих пор и представляю Михаила Андреевича в деловой обстановке, только лицо все-таки более живое. Строгий темный костюм, очки в серой оправе. Рядом - букетик ландышей. Красиво, цветы, безусловно, оживляют картину, но не реально (у Суслова была аллергия на ландыши). Позднее я увидал другой портрет художника, выполненный, как мне кажется, совершенно в том же стиле, с изображением бывшего Генерального секретаря ООН, австрийца Курта Вальдхайма. Он и сейчас висит в здании Венского международного центра на первом этаже недалеко от так называемой Ротонды.

А портрет Суслова какое-то время был у нас в семье (художественной ценности его не представляю, но это же Глазунов!). Потом, сразу после смерти Михаила Андреевича, семья отослала ряд вещей, в том числе и портрет в адрес секретариата Черненко и деревенский музей-библиотеку вместе с какими-то другими подарками, сувенирами, макетами предприятий, памятными медалями и достопримечательностями, хранившимися в семье (со списком, помню, около трехсот наименований). В семье, слава богу, сохранился художественный альбом `Илья Глазунов`, издательство `Изобразительное искусство, 1973г. с дарственной надписью: -Дорогому Михаилу Андреевичу Суслову - с неизменным глубоким уважением и благодарностью. Ваш Илья Глазунов, 1973 X/26 Москва`. Сам Михаил Андреевич об этой встрече дома никогда не рассказывал, других его портретов, насколько знаю, никто никогда не рисовал. О том как проходила встреча и за что художник благодарил Суслова - тоже не знаю. Об одной-двух репликах во время встречи узнал уже из статьи Глазунова, который, впрочем больше апеллирует к своим беседам с одним из помощников Суслова (Воронцовым). Впрочем уверен, что если бы у Суслова ни установились хорошие доверительные отношения с художником, он никогда бы не согласился, чтобы тот писал его портрет.

Не скрою, приятно, что что-то удалось сохранить, а тогда о подобных вещах думали мало. Помню, моя жена, вскоре после похорон ее отца, пришла из ЦК, куда ее пригласили и предложили забрать некоторые его личные вещи. Помощник показал какую-то небольшую картину А.Шилова (кстати, единственную, которая там была - подарок автора,), висевшую в комнате отдыха рядом с кабинетом: -Возьмете? -Нет, не возьму. Распорядитесь этим сами, как положено... Скажу откровенно, мне немного жаль этой картины (художник этот мне нравится), правда я ее и не помню (кажется какой-то этюд), хотя как-то раз Михаил Андреевич пригласил нас, членов семьи, посмотреть на его кабинет, да разве рассмотришь? Но можно понять дочь, тем более в той ситуации, у нее было горе. Что ей до вещей, больше всех она любила отца. Она не знала тогда, что вскоре в кабинет въедет Андропов. Потом там сидели какие-то другие люди, понятно, что начальники, в том числе из перестройщиков и ельцинистов ... Ну а книгу-альбом с картинами и дарственной надписью Шилова в семье тоже удалось сохранить. Там сказано: `Глубокоуважаемому Михаилу Андреевичу Суслову на добрую память с пожеланиями счастья, здоровья, с благодарностью за внимание. 1.X.1980,А.Шилов`. Сохранилась и копия ответа Суслова, вложенная в книгу: `Благодарю Вас, тов. Шилов, за присланный Вами сборник живописи и графики. Я с большим вниманием и удовлетворением ознакомился с ним. Впечатление - прекрасное. Радует яркая, теплая, сочная жизненность Ваших произведений. Искренне желаю Вам новых успехов в творчестве и, как говорится, и впредь так держать! М.Суслов. 8 октября 1980 г.`

О ГОСТЯХ.
Я не помню, чтобы мы ходили к кому-нибудь в гости всей семьей. Сам Суслов в домашней обстановке принимал гостей довольно редко, причем с годами все меньше. Помню во время летнего отпуска на юге пару раз приезжал с семьей Брежнев, однажды Капитонов, а на подмосковную дачу, да и то не в `Сосновку`, а на какую-то другую, вроде бы одну из малопосещаемых `сталинских дач` по Дмитровскому шоссе, как-то приезжал недавно назначенный тогда Горбачев со своей супругой (где-то, кажется написал об этом). Вот, пожалуй, и все. Официальные, точнее товарищеские неформальные встречи с руководителями зарубежных компартий, часто на юге во время летнего отдыха проходили, как правило, на `нейтральной территории` на одной из свободных соседних госдач. Помню такие его встречи с Морисом Торезом, Жанеттой Вермеш, Пальмиро Тольятти, Хо Ши Мином, руководителями и партийными деятелями Индии, Лаоса, Болгарии, Румынии, Чехословакии; на эти встречи приглашали, порой, и нас, членов семьи. На квартиру же или на его московскую дачу никогда никто, кроме родственников не приезжал. В последние годы даже сын со своей женой приезжал не так часто, хотя им всегда были рады. Кончилось тем, что по праздникам или памятным дням, помимо членов семьи, бывали лишь мои родители, скромные служащие, специалисты лесного хозяйства из Архангельска, - бабушка и дедушка общих с Сусловым внуков.

СЛУЧАЙ НА ЭКЗАМЕНЕ ПО ОБЩЕСТВОВЕДЕНИЮ.
Как то в молодости на экзамене, то ли в институте народного хозяйства имени Плеханова (он окончил его в 1928 г.), то ли позднее в аспирантуре института красной профессуры сдавал какой-то предмет профессору. Однажды рассказал мне в связи с этим следующее. Профессор был известен своей строгостью и знаниями, а тут вдруг чувствует, студент на все вопросы отвечает и при этом как-то особенно уверено и грамотно. Профессора это даже вдруг почему-то задело. Не может студент знать все, как экзаменатор, а то и, не приведи господь, лучше! Возникло своего рода `состязание`: профессор задает все новые и новые вопросы, а Суслов, как бы и сам включился в эту игру и мало отвечает, а еще и подзадоривает: - `все равно не срежете!`. Уже вмешался напарник профессора. Спор прекратился, но так и не `срезал`.

ОБСТАНОВКА В ДОМЕ.
Здесь, как и в одежде, он был довольно консервативен. Не любил, когда что-то, к чему он привык, меняли без его ведома. Комендант дачи, где он прожил четверть века, видимо, выполняя `разнарядку`, пытался 3-4 раза заменить мебель на более современную (мебель была казенная). Обычно через несколько дней следовала просьба вернуть что-то, к чему он уже привык, обратно. Возвращали. Впрочем, что-то иногда и оставалось. В результате мебель на даче была `всех стилей`, часть еще с довоенных, `сталинских` времен, какую можно увидеть иногда в старых кинофильмах, но так называемой `современной` мебели было мало. Мебель на его личной квартире, мягко говоря, тоже была очень скромной, разностильной, хотя и собственной (помните впечатление Чурбанова в основной части? В общем-то все верно, за исключением `бирок`, может он все-таки каким-то образом проникал в квартиру?). Живя в городе на Бронной, спал в небольшой комнате, что-то около 12 квадратных метров, да и то чуть ни наполовину заставленной шкафами с книгами. В соседней комнате, кабинете - та же история: книги, книги, книги...К каким-либо домашним украшениям, скажем, вазам, статуэткам, подносам был абсолютно равнодушен.

ЕЩЕ О КНИГАХ И ВЕЩАХ.
На казенной даче `Сосновка` в конце Рублевского шоссе, где Суслов прожил последние 25 лет, своих вещей практически не было, поэтому, когда мы съезжали с нее после смерти Михаила Андреевича, почти не было в связи с этим и особых проблем. Одна серьезная проблема все же была - книги. Их было очень много, и в нашей квартире в Москве места для них просто не нашлось. Какую-то часть книг, вместе с некоторыми другими вещами удалось отослать в школьную библиотеку в село Шаховское, где родился Суслов. Там, согласно положению (Суслов, как уже упоминалось, был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда), на его родине был установлен бюст и там же в выделенной для этого избе начали организовывать скромный музей. За книгами, тогда , присылали `рафик`. Другая же часть книг, особенно относительно `старых` по общественным наукам, так и осталась в ящиках не разобранной. В библиотеку ИМЛ - Института Марксизма - Ленинизма, куда мы обратились, их не приняли, сказали, что там все есть, а для школы они явно не годились).

Руководство проявило заботу и поинтересовалось, осталась ли у Суслова его личная дача, куда семья могла бы переехать с казенной и летом там жить. Управделами ЦК Павлов дал поручение проверить; таковой не оказалось. Дачу дать не смогли (да мы и не просили), но выделили за плату полдома в пансионате ЦК `Усово`, куда наша семья (дочь с мужем и двое их детей - внуков Суслова) получила право ездить. В довольно сухом подвале дома мы и разместили эти коробки с книгами (некоторые с его пометками), надеясь куда-то пристроить их позднее. Но вскоре у соседей как раз в общем для всего дома подвале прорвало трубу, и весь подвал оказался залитым холодной водой. Приехав с работы, я спустился вниз и, стоя по пояс в воде, пытался спасти хоть что-нибудь. Выловил несколько набухших изданий, в том числе, помню, какую-то книгу Спинозы и `Город Солнца` Кампанеллы. Помнится было, может и не старое, но еще дореволюционное издание `Утопии` Томаса Мора, наверное оно так и осталось под водой в картонных ящиках. Почти все остальное погибло. Откуда взялись эти книги? В свое время в начале 20-х годов прошлого века молодой рабфаковец Суслов ходил на книжную `барахолку` в Столешниковом переулке, отбирал и покупал там на свои сбережения показавшиеся ему важными общественно-политические книги.

Позже прочитал в книге Ф.Чуева `Сто сорок бесед с Молотовым`, что точно такая же судьба постигла и его огромную личную библиотеку - 57 больших ящиков другого, бывшего в свое время в течение многих предвоенных лет фактическим руководителем No2 нашей страны, человека. Книги эти в свое время тоже сгрузили в мидовский подвал. Позднее их, как и в описываемом случае залило водой, и они погибли. Жаль, конечно, но разве все предусмотришь? Так и гибнут, порой, наши духовные ценности. Иногда виню себя за то, что что-то, наверное, не сумел довести до `ума`. Говорят, в Америке такие личные библиотеки охотно берут университеты. У нас такого тогда не было, да и университеты были победнее.

А недавно прочитал в ЛГ (июнь-2004г.) заметку еще об одной утрате. На сей раз - массовая преступная пропажа в упомянутой бывшей библиотеке ИМЛ (ныне Государственная общественно-политическая библиотека, курируемая ведомством тогдашнего министра культуры М.Швыдкого). Только теперь несравненно более ценных книг. Та же `Утопия` Томаса Мора 1516 года издания, 150 кг старинных манускриптов, переданных в дар российскому монарху правителями Ирана после гибели А.Грибоедова, более 400 книг из личной библиотеки Сталина и много, очень много чего другого. Ситуация малоутешительная. Еще помню, когда позднее уже во времена перестройки меня назначили зампредом ГКНТ СССР, среди моих многочисленных обязанностей оказались и проблемы научно- технических библиотек в стране. Ко мне буквально сыпались многочисленные жалобы, связанные с организацией хранения книг. Особенно запомнился случай, когда под натиском активных партийных функционеров перевели в совершенно сырой, полный крыс подвал (там под землей русло реки Яуза) книги из Государственной публичной научно- технической библиотеки (ГПНТБ). Руководство библиотеки - ко мне. Ну, приехал я туда тогда, осмотрел, ужаснулся, а что мог сделать? Стали искать другое помещение, да разве быстро найдешь? А тем временем `освободившееся` помещение на Кузнецком мосту передали российскому изданию журнала мод `Бурда`, который находился тогда под патронажем Р.Горбачевой (не знаю, ведала ли она, какой ценой досталось это `удовольствие`, надеюсь, что нет).

`ДЕЛО` СУСЛОВА.
В 1937г. назревало `дело` Суслова. Его чуть не арестовали. Суть `дела` заключалась в том, что его тогда направили в качестве представителя центра проводить выборы руководства партийной организации Ростовской области. Через три дня вновь избранного первого секретаря обкома арестовали, как `врага народа`. Немедленно нашлись высокопоставленные деятели, которые обвинили Суслова в том, что он содействовал проникновению враждебных кадров во власть. По словам Суслова (редкий случай, когда он сам рассказывал об этом семье), дело приняло очень серьезный оборот. Суслов построил свою защиту против обвинителей так: вы, несомненно, имели информацию о кандидатуре еще до выборов. Как же вы могли допустить, чтобы выборы состоялись, не информировав об этом меня, представителя центра? Получается, что это не моя, а ваша вина, а вы компрометировали установку партии! Доводы сочли вполне убедительными, и `дело` против Суслова было закрыто. Деталей не знаю, но вроде бы помогли тогдашний помощник Сталина Двинский (которому, говорят, Сталин очень доверял; признаю, имя это я пытался разыскать, но так нигде и не встречал) и лично сам Сталин.

Впрочем, подобного рода риск висел тогда, тем более над людьми его уровня, постоянно, и он здесь исключением не был. Когда, например, в 1953 году вскрыли сейф арестованного Берия, обнаружилось, что Суслов фигурировал у него в списках в качестве подлежащих устранению лиц под номером 1. Думаю, что причины, конечно, были политические. Но достоверно знаю, что Берия любил `поозорничать`, иногда даже в присутствии Сталина, во время трапез у него с участием членов Политбюро. То помидор подложит под сиденье, то соус кому-то на костюм прольет. Однажды попытался сделать подобную пакость и Суслову. Тот встал и громко сказал, - если когда-нибудь что-то подобное повторится, вот эта тарелка с борщом выльется на вас. Берия промолчал. Как `умялось` тогда это дело - не знаю. Может быть и не умялось вовсе, всесильный гебист человек был злопамятный.

В те годы принято было работать по ночам, и на работе задерживались подолгу. Жена Суслова (в последние годы вместе с дочерью) не спала, и часами стояла, глядя в окно, в ожидании возвращения с работы мужа, каждый день не будучи до конца уверенной, придет ли он вообще. Такое было время, а у моей жены, его дочери, привычка ждать, если в семье кто вдруг задерживается, так и сохранилась по сей день.

АКАДЕМИК КИРИЛЛИН О СУСЛОВЕ.
С академиком Владимиром Алексеевичем Кириллиным, несмотря на различие в возрасте, у нас установился тесный контакт, и мы более двадцати лет близко дружили до самой его смерти в 1999 году. Как-то он посетил мой институт, который курировался непосредственно по линии ГКНТ СССР, ознакомился с информационными системами и по-моему остался доволен. Как-то пригласил меня к себе домой, и я стал довольно часто бывать в гостях на его академической даче в Жуковке, благо располагались мы не далеко друг от друга. Обстановка была очень не обычной и интересной, туда часто съезжалось много самых разных людей из ученого мира. Кириллин и сам был исключительно незаурядным человеком, буквально ходячей энциклопедией. Обладал удивительной, можно сказать, уникальной памятью, огромным кругозором, трезвостью суждений, хорошо знал классическую литературу, мог читать наизусть множество стихов. Любил прогулки и игру в шахматы, и здесь наши интересы совпадали , а заодно служили поводом для многих наших бесед. В молодости служил матросом на флоте, воевал на фронте, кстати, знал множество солдатских историй и прибауток.

Позднее стал видным ученым - теплофизиком, преподавал в Московском энергетическом институте. Был крупнейшим организатором советской науки. Работал вице-президентом АН СССР, заместителем Председателя Совета Министров СССР, Председателем Госкомитета СССР по науке и технике. Превосходно выступал и почти всегда без `шпаргалок`. Имел огромный, непререкаемый авторитет в ученом мире, самые близкие отношения с людьми, составляющими цвет науки нашей страны. Помню, при нем ГКНТ, что рядом с Моссоветом на улице Горького, был буквально местом паломничества ученых. Близко дружил с легендарным главным теоретиком нашей космической программы академиком Келдышем. Часто встречался на даче с академиками Шейндлиным, Ишлинским, Глушковым, Велиховым, Харитоном, Зельдовичем, Доллежалем, Месяцем, Христиановичем, а в свое время и с Сахаровым (некоторые из них жили рядом в Жуковке). Поддерживал товарищеские отношения с Александровым, Марчуком, Котельниковым, Логуновым, Семенихиным, Челомеем, Легасовым, Макаровым, Фроловым, Авдуевским. Иногда участником его встреч оказывался и я. Особенно интересно бывало, когда приглашал меня посетить с ним какой-нибудь крупный институт или в зарубежные командировки.

Быть свидетелем его бесед было всегда интересно. Вот только один из небольших эпизодов, который я обнаружил в своем дневнике. Как-то Владимир Алексеевич позвонил мне, сказал, что в конце дня собирается встретиться с тогдашним министром газовой промышленности С.А.Оруджевым у него в министерстве и предложил принять участие в разговоре. Я, естественно, с радостью, согласился; значение и масштабы вопроса понимал, да и за информационным обеспечением проблемы старались у нас в институте следить, контакты с отраслью по своей линии поддерживали. Сабит Атаевич, человек очень заслуженный, Герой соцтруда, лауреат Ленинской и государственных премий, принял нас очень сердечно. На стенах кабинета висели плакаты, и он подробно информировал Кириллина о состоянии, планах развития отрасли и, разумеется, о системе эксплуатации и развития газопроводов. Обсуждались вопросы новой техники и проблемные вопросы. Помню такой рассказ Оруджева. Как-то в зимнее время стало резко падать давление газа, возникла опасность перебоев в газоснабжении. Министерство приняло дополнительные меры, но быстро проблему решить не удавалось, ситуация оставалась напряженной. И вот, как-то в воскресенье, министр работает у себя в кабинете, вдруг раздается звонок по вертушке. Звонит предсовмина Косыгин, спрашивает: -а что вы делаете в воскресенье на работе? Оруджев: -жду вашего звонка Алексей Николаевич... Тот усмехнулся в трубку, но, видимо, был удовлетворен. Удостоверился, что дело под контролем.

Разрешал привозить к нему (и даже поощрял, когда я это делал) некоторых моих коллег из ученого мира, радушно их принимал и выслушивал. Вообще способность заинтересованно слушать, при этом никогда не перебивая, у него была необыкновенная. Обладал удивительными, то что называют, человеческими качествами, тактом. Конечно, соревноваться с ним в знаниях было невозможно, но он никогда не давал чувствовать своего превосходства, и обращаясь, например, к какой-то даже далекой от меня теме, всегда начинал примерно так: - Леонид Николаевич, вы, конечно, знаете о том, что... и так далее. С ним можно было говорить абсолютно обо всем.

Когда-то, еще совсем молодым, работал на высокой должности заведующего отделом науки в ЦК КПСС, который курировал Суслов, здесь, по-видимому, и лежали корни их знакомства. Рассказывал много интересного о нашей ядерной, космической и энергетической программе, о проблемах развития биологии и лысенковщине. О политике говорили не так много. Запомнился, впрочем, такой эпизод: как-то во второй половине 80-х я, как обычно, приехал к нему в гости на дачу. Он сидел на террасе один, вдруг подхватил меня и предложил прогуляться. Вышли на улицу и он, как-то очень возбужденно, что для него было не характерно, стал говорить: -ну что же он делает, этот Горбачев, это же не умно! Он что, не думает, что ли? Ведь все развалит... Потом как-то быстро вроде бы успокоился. Был разгар антиалкогольной кампании, я спросил: -Вы с ним, бывало, нередко встречались на юге, когда приезжали на отдых, а он был там секретарем. Он и тогда не пил? -Нет, говорит отчего же? Пил нормально...

Выйдя на пенсию написал превосходную книгу `Страницы истории развития науки и техники`, говорил, что давно мечтал о возможности выполнить такую работу. Я оказался постоянным свидетелем того, как писалась эта книга. Один сделал то, что не удалось целому академическому институту Истории естествознания. В последний раз я виделся с Кириллиным, кажется, зимой 1997 (или 98-го?) года. У меня была короткая командировка в Москву, кто-то помог мне с машиной, и я оказался в таком близком и памятном для меня месте - у Кириллина на даче в академическом поселке `Жуковка`. Академику было уже 85-ть или около того. Он, сильно постаревший и как-то весь высохший, сидел за обеденным столом на утепленной террасе, в торце на своем обычном месте, как и раньше, когда принимал гостей. Предложил выпить чаю. Помнится, я почему-то отказался. Тогда он взял с соседнего столика большую пластиковую бутыль кока-колы и сказал, наливая в мой стакан: `вот теперь чем мы балуемся с внуком (тот сидел рядом), напиток хороший`. Подарил мне свою последнюю небольшую, скромно изданную малым тиражом, и очень личную книгу о десяти выдающихся советских ученых `Встречи с интересными людьми`. Стал было делать дарственную надпись, но, видно, уже не так уверенно владел рукой. Попросил внука, продиктовал ему текст, еще раз перечитал и подписал. Потом, вдруг переключился на другую тему и грустно, как бы ко мне и не обращаясь, произнес: `Сдаем городскую квартиру, тем и живем. Нынче все изменилось и стало по-другому. Такие вот теперь наступили времена. Другая эпоха...`. Впрочем, все что связано для меня с Кириллиным, - уже другая история и, если доведется, попытаюсь об этом написать специально.

При жизни Суслова мы с Владимиром Алексеевичем о нем почти не говорили, а когда Михаил Андреевич умер, помню, Кириллин, при очередной встрече, выразив через меня соболезнование членам семьи, сказал, что к Суслову относился с высочайшим уважением. Вот его слова (я их тогда записал в свой дневник): -в области экономики у нас еще много нерешенных проблем, а в области международных, межнациональных отношений и идеологии все делается правильно. Не знаю возможно ли это, но дай бог, чтобы для руководства в этих направлениях нашелся другой такой человек, как Михаил Андреевич...

ПОМОЩНИК СУСЛОВА - ГАВРИЛОВ. ПОЧЕМУ ОН ВДРУГ ВСПОМНИЛ ОБ АВТОРЕ И ПРИХОДИЛ К НЕМУ НА РАБОТУ?
Степан Петрович Гаврилов был одним из помощников Суслова и среди других работников его персонала, видимо, наиболее близким ему человеком. Вместе они проработали несколько десятков лет, насколько слышал, начиная еще с военного времени, и у Гаврилова был большой и заслуженный авторитет в аппарате ЦК. За 2-3 года до смерти Суслова у Гаврилова обнаружили рак. Он не мог не сказать об этом Суслову, и выразил готовность и намерение уйти на пенсию, чтобы сосредоточиться на лечении и дать возможность кому-то занять его место. Суслов прореагировал не совсем традиционно. Сказал: -вы нужны здесь на работе, забудьте о своей болезни и продолжайте трудиться - это лучшее лекарство. И Степан Петрович остался. Самое удивительное заключалось в том, что именно такой подход, возможно, оказался наиболее эффективным. Гаврилов продолжал работать как прежде и даже пережил самого Суслова.

И вот однажды, месяца через три после смерти Михаила Андреевича, Степан Петрович вдруг разыскал меня и приехал ко мне на работу. Раньше мы не контактировали вовсе, даже по телефону, хотя, как оказалось при встрече, многое знали и слышали друг о друге. К тому же у нас был общий близкий знакомый - академик В.А.Кириллин, и оба мы, и Степан Петрович, и я об этом хорошо знали (мне об этом Кириллин сам неоднократно говорил). Думаю теперь, что приезжал Гаврилов намеренно. Явно хотел что-то рассказать. И многое рассказал, впрочем сделал это как-то не навязчиво, я бы сказал деликатно... Встреча оказалась очень интересной, содержательной и породила определенные раздумья. Помню, я тогда показал ему институт, и бывший еще в диковинку наш опыт работы с поиском в удаленных базах данных с использованием спутниковой связи (прообраз Интернета, зародившийся в нашей стране именно у нас в Институте и внедренный нами сперва в институте Атомной энергии им. Курчатова, а затем и в других организациях, кстати об этом писала тогда на первой странице газета `Правда`). Прощаясь, Гаврилов сказал, что институт ему понравился, пожалел, что не знал об этих работах раньше: `я бы тогда Вам чем-то помогал`. Думаю, Гаврилов понимал, что второй встречи уже не будет. Вскоре он умер.

Особо запомнились две рассказанные им вещи. В частности, что Кириллин рассматривался в качестве реального претендента на пост Премьера после ухода на пенсию Косыгина. Не получилось. Брежнев предпочел `днепропетровца` - своего земляка 75-летнего Тихонова (Зенькович полагает, что по рекомендации Андропова - ЛС). Кстати, Кириллин тут же подал заявление и ушел в отставку (единственный такого рода случай, но с Тихоновым они были не совместимы, Кириллин тогда мне сам об этом рассказал). Еще рассказал - о намерении Брежнева встретиться с Сусловым 22 января. Вопрос, по словам Гаврилова, касался семейных проблем Брежнева, связанных с его дочерью, и встречу эту готовили. Никто из других членов Политбюро не решался вести разговор на эту тему, но `дело` к тому времени было `раскручено` и получило широкую известность (о нем говорила буквально вся Москва). Известна была и такая шутка Брежнева в отношении Суслова: -он ничего, кроме сквозняков, не боится... Коллеги деликатный разговор `поручили` Суслову. Собственно говоря, что значит `поручили`? Другого человека, который мог бы взять это на себя, просто не было (кстати, как и в случае, когда снимали Хрущева). В этот день, утром 22 января, Суслов должен был выйти из больницы, куда, по неожиданно упорному настоянию Чазова, лег на профилактическое обследование. Было намечено и известно в самом узком кругу, что еще одним человеком, который должен присутствовать на встрече будет Цвигун - Первый заместитель Андропова, доверенный человек Брежнева в КГБ (как говорили его `недреманное око`). Встреча не состоялась.

НЕУДАВШАЯСЯ ПОПЫТКА РЕФОРМЫ ВЛАСТИ В КОНЦЕ ПРАВЛЕНИЯ БРЕЖНЕВА (ИНФОРМАЦИЯ О КОТОРОЙ АВТОР УЗНАЛ ПОЗДНЕЕ.).
Итак после бурного празднования в Кремле в присутствии многих гостей 75-летнего юбилея Брежнева, новогодней передышки и запланированного выхода на работу Суслова, на 22 января была намечена встреча Брежнева с Сусловым и Цвигуном. В плане предполагаемой темы обсуждения встреча могла принести много неожиданностей, но вместо этого наступает развязка совсем иного рода. Цвигун за три дня до встречи найден у себя на даче в дальнем углу участка на дорожке мертвым, пораженным выстрелом в голову из пистолета своего охранника. Расследования не проводилось. Официальная версия - застрелился, так как уже долгое время страдал тяжелой болезнью. Зачем, как говорили, он попросил у охранника пистолет (хотя здесь же на даче имел свой) так и осталось не понятным. Далее. Накануне выхода на работу, проходящему плановое медицинское обследование (кстати, завершившему его `на отлично`) Суслову днем 21-го января лечащий врач Кумачев дает таблетку с каким-то новым лекарством. Таблетка оказалась для него роковой. Через считанные часы в тот же день он теряет сознание и уже до физиологической смерти не приходит в себя. Питание мозга кровью прекращается, вскоре бесполезный прибор `жизнеобеспечения` отключают, и он погибает. (Неужели все было сделано без ведома Чазова? Но уж во всяком случае без ведома дочери, которая практически все время находилась при отце, внимательно следила за процедурами и лечением. Все произошло у нее на глазах. Меня тогда, кстати, зачем-то отправили в командировку в Прагу).

Суслов был уже, мягко говоря, не молод, известно, что через несколько месяцев (в ноябре 1982г.) ему исполнилось бы 80 лет. И хотя никто не мог упрекнуть его за какие-либо промахи, связанные с потерей работоспособности (обычно ездил на работу в ЦК даже и по субботам), он более не претендовал на позицию вблизи вершины властной пирамиды и твердо решил выйти на пенсию, заодно подав пример для других, как это сделал в случае попытки присвоения ему еще одной звезды Героя.

Но перед этим в его задачу входит организация и участие в решении вопроса о реформе власти, и здесь Брежнев очень рассчитывал именно на Суслова с его опытом и способностью находить разумные и сбалансированные государственные решения. Как раз на ноябрь месяц был намечен Пленум ЦК КПСС, посвященный серьезным изменениям в руководстве партией. В частности, предполагалось, что будет введен пост Председателя партии (который займет Брежнев). Вопрос о том, кто займет пост Генерального секретаря в окончательном виде пока оставался открытым (позднее, ближе к Пленуму, у Брежнева наметилось решение, что его займет член Политбюро Щербицкий). Планировались и другие вопросы, связанные с механизмом обновления партийного руководства. Не будь намечена указанная встреча с Брежневым и не находись Суслов в этот период в `руках Чазова`, возможно, он и смог бы реализовать свое намерение уйти на пенсию, довести стоящие перед ним задачи по подготовке Пленума до конца и преодолеть или существенно смягчить все более зреющий кризис власти. Хотя вряд ли. От него слишком многое зависело. Одновременно к власти неудержимо рвался Андропов. Суслов, как уже упоминалось выше в публикации Роя Медведева представлял для него в этом плане непреодолимый барьер. Андропов это понимал и знал, что его влияния для достижение поставленной им цели, пока делом командует Суслов, не достаточно. Как же быть? И он ждет, сколько это возможно. Но дальше ждать нельзя, счет идет уже не на дни, а на часы, а верный `оруженосец Санчо Панса` - Чазов, при необходимости, всегда под рукой. Так что же, роковое совпадение, точнее сразу несколько таких роковых совпадений? Не знаю, тогда эта тема не поднималась, а нынче и вовсе на этот вопрос вряд ли кто ответит.

Смерть Суслова застает Брежнева врасплох. Теперь в качестве одного из основных участников в игру вступает Андропов. По мнению и свидетельству члена ЦК КПСС В.Легостаева, вопрос о реформе партийной власти как раз и обсуждался Брежневым с Андроповым накануне смерти Брежнева в ночь на 10 ноября. Ведь именно Андропов занял место Суслова в партийной иерархии; ему, как говорится, и карты в руки, и именно он и должен был готовить указанный Пленум. Даже чисто технически, Брежнев не может сам себя предложить на новый пост Председателя партии. Ему абсолютно необходим теперь человек, занимающий именно позицию Андропова в его новом качестве. И вот он, возвратившись из Завидово, отдохнувший и пребывающий, по свидетельству помощника и охранника, в прекрасном настроении, накануне Пленума пригласил Андропова к себе в кабинет 9 ноября. Еще одно роковое совпадение: ставший через день после смерти Брежнева генсеком, Андропов был последним из деятелей самого высокого уровня, кто имел личную встречу с Брежневым.

А теперь о преемственности власти, участии и роли `текущего` лидера в организации ее передачи. И здесь, может быть уместно напомнить слова английского писателя Чарлза Сноу: `Люди, держащие власть, до последней минуты не верят, что могут ее потерять`. Итак, с позиции Брежнева, казалось, все выглядело логично и надежно. Так оно и было. Теоретически. Пленум вот-вот. Завтра о предстоящем назначении должны официально узнать другие члены Политбюро, а значит реально и все окружающие. Но практически все произошло иначе. Схема до поразительности все та же: накануне решающих событий, в ночь с 9 на 10 ноября Брежнев `внезапно` умирает в своей постели (как говорил М.Булгаков, страшно не только то, что человек смертен, а то что он внезапно смертен). По имеющимся свидетельствам родственников Брежнева, находящихся здесь же на даче, где случилась смерть, первым человеком, который узнает об этом и приезжает к мертвому Брежневу является все тот же Андропов. `С каменным лицом` он следует в спальню Брежнева и забирает там некий чемоданчик, якобы с `компроматом`. А потом, уже во второй раз появляется на даче вместе с другими членами Политбюро, но о первом визите - ни слова (более подробно см. публикацию автора `Андропов. Дальше, дальше, дальше...`, там же содержатся ссылки на другие публикации). А через день, глубоко больной и хорошо знающий об этом Андропов, представленный Устиновым в качестве `верного ленинца`, становится новым лидером великой страны - Генеральным секретарем ЦК КПСС.

КРИЗИС ВЛАСТИ. АВТОР РАССУЖДАЕТ О ТОМ, ЧТО ОН УЗНАЛ ИЛИ О ЧЕМ СТАЛ ДОГАДЫВАТЬСЯ ЕЩЕ ПОЗЖЕ.
В стране во второй половине 70-х годов прошлого века быстро развивался кризис власти. Не могу сказать, когда он зародился, но к концу правления Брежнева стал ощущаться настолько явно, что о нем чуть ли ни в открытую начали говорить на самых разных уровнях. Кризис оказался затяжным и глубоким, его последствия не преодолены и сегодня. Теперь уже ясно, что он имел несколько казалось бы самостоятельных, независимых, но на самом деле взаимосвязанных этапов. Надо отметить, что это не первый, а уже второй крупнейший кризис власти, имевший место в стране в 20-м веке., причем с последствиями глобального масштаба, Первый завершился Октябрьской революцией, сменой идеологии и строя и многими другими последующими изменениями, причем не только нашей стране. Второй - поражением в холодной войне, механизмом саморазрушения казалось бы незыблемой системы, новой сменой строя, развалом страны и драматическим изменениями в области форм собственности и экономики. Этот кризис вновь оказал огромное влияние на процессы мирового развития. В каждом из кризисов действовали объективные и субъективные факторы. Первые довольно хорошо описаны историками и наблюдателями. Вторые по разным причинам известны менее.

Прежде чем продолжить, считаю необходимым сослаться на важную, на мой взгляд, с точки зрения дальнейшего изложения, публикацию В.Легостаева `Гебист магнетический`, посвященную Андропову. Именно она повлияла на мое намерение еще раз переосмыслить и опубликовать имеющийся у меня в чем-то созвучный материал, что я и сделал. Я назвал его `Андропов. Дальше, дальше, дальше...`, имея в виду аналогию с известной пьесой Шатрова, когда с течением времени некий крупный образ, в данном случае личность Андропова, предстает все более рельефно и наглядно, а логика поведения и деятельность этой личности, порой, приобретают для окружающих новый смысл. В процессе своей работы использовал не только публикацию Легостаева, но и другие источники, а также информацию личного характера. Что касается самого Легостаева и доверия к его материалу, то выскажу мнение, что он - человек не только, безусловно, информированный, но и хорошо логически мыслящий. На меня оказало также влияние, что с автором довелось встречаться ранее, причем при самых разных, порой неожиданных, обстоятельствах. Хотя близких контактов и откровенного обмена мнениями никогда не было, но Легостаева я довольно хорошо себе представляю, в течение некоторого времени наблюдая за ним со стороны (одно время мы жили в соседних дачах в пансионате). Однажды довелось встречаться с ним и в ЦК, куда меня пригласил Лигачев, вскоре после назначения на высокий пост в ГКНТ СССР (член ЦК Легостаев был у него помощником), а позднее - в Совете Федерации. Могу сказать, что к его суждениям и оценкам, содержащимся в публикации, отношусь с глубоким доверием, а в порядочности и искренности не сомневаюсь.

Одна из характерных черт кризиса состояла в том, что в коридорах высшей власти шла борьба, и если чисто условно описывать ее в системных терминах известной теории игр, то это была, образно говоря, своеобразная сложная `игра`, где с одной стороны, имеет место кооперация, а с другой - конкурентная борьба на выживание. Но она имела специфический характер и чисто внешне мало походила борьбу. Цели у `игроков` (в данном случае - членов Политбюро) были разные. Кто-то претендовал на первые роли. Кто-то (особенно из `стариков`) хотел лишь подольше сохранить свои позиции. Основной поведенческой тактикой в этой борьбе было (как бы лучше выразиться?) `напряженное выжидание`. Почти никто не хотел делать резких, неосторожных ходов. Впрочем, по крайней мере один такой человек, который не только выжидал, но в какие-то моменты активно действовал, все же был. Речь идет об Андропове. Он, начиная с какого-то времени, очень настойчиво и последовательно стремился к высшей власти. Это был своего рода его `суперпроект`, который он шаг за шагом реализовывал. Был очень осторожен, до поры до времени не торопился, боясь, что раньше времени будут разгаданы его намерения. При этом подчеркнуто и умело демонстрировал свои верноподданнические чувства к Брежневу.

Читаю у Легостаева: `...именно он (Андропов) был в Политбюро бесспорным образцом для подражания в том, что касалось мастерства тонкой лести, ненавязчивого угодничества, умной демонстрации чувств личной преданности генсеку. ... Андрей Громыко: -в нем лояльность к Брежневу переросла все разумные рамки`... И далее, когда Брежнев произносит раздумчивую фразу: `А не уйти ли мне на пенсию? Чувствую себя плохо все чаще... Андропов, по свидетельству Громыко, среагировал мгновенно и очень эмоционально: `Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь, только живите. Эту фразу, сказанную каким-то неестественным для него жалостливым тоном, слышу даже сейчас` (и тут я, признаюсь, почему-то вспомнил приведенный выше вопрос генерала Лебедя к Яковлеву на партийном съезде,: `Сколько у вас лиц ...?`. Не тот ли самый случай и здесь, только теперь в отношении Андропова? - ЛС). И еще: `... бесспорный факт, что будучи смертельно больным человеком, Андропов, тем не менее, на протяжении многих лет домогался высшей политической власти в СССР, и в 1982г., опираясь на силовые возможности КГБ и советской военной бюрократии, он фактически узурпировал эту власть, будучи чисто физически не в состоянии удержать ее в своих руках`.

Уместно напомнить, что Андропов располагал уникальным ресурсом и средствами воздействия на остальных игроков. В числе средств, которые он активно использовал или имитировал, следует упомянуть: борьбу с коррупцией и экономическими преступлениями; борьбу за укрепление позиций на внешней арене (разведка, в том числе техническая, контрразведка); борьбу с инакомыслием и многое другое. О раздутой Андроповым кампании против диссидентов Легостаев пишет: `Возникло и разнеслось бубонной чумой по стране уродливое слово `диссиденты`. Далее иронизирует: `... если бы не Андропов, мы так никогда и не узнали бы, что оно обозначает...`. У него, руководителя мощнейшего, наделенного ресурсами и авторитетного органа - КГБ, было почти все, что можно было использовать для демонстрации деятельности, направленной на укрепление системы, против ее расшатывания. Почти все, кроме определяющего влияния на выдвижение и работу с партийными кадрами, а это в стране, где конституционно была закреплена руководящая и направляющая роль коммунистической партии, и было основным рычагом, которого для полноты власти ему как раз не хватало. Надо отметить, что внутрипартийной борьбы в стране уже несколько десятков лет практически не было, но реально на каком-то этапе в стране установилось своего рода двоевластие: КПСС-КГБ. Основным оружием Андропова в борьбе за власть, были записки в ЦК, только не на средний, как в упоминавшейся выше практике ИМЭМО, - а на самый высокий уровень (не ниже Политбюро), порой же - лично генсеку. Члены Политбюро, или, как их иногда за глаза именовали, `старцы`, послушно заглатывали эту тщательно отобранную и дозированную информацию - андроповские `страшилки`. И очень боялись при этом, чтобы не попасть в число объектов его деятельности и анализа. Впрочем, время от времени попадали. Игра, или `охота` шла по крупному, на кого-то менее, на кого-то более удачно, но в конце концов объектом стал сам Брежнев и его семья. Фраза `только живите` переставала работать. `Суперпроект` Андропова вступал в завершающую фазу.

Автор не собирается пересказывать здесь ни содержание своей упомянутой статьи, ни публикации Легостаева. Дальнейшие рассуждения представлены в тезисном изложении.

-Звучит, как парадокс, но реально, с точки зрения достижения поставленной цели обеспечения доступа к высшей политической власти, раздувание деятельности, посвященной диссидентскому движению, и имитация бескомпромиссной борьбы с `идеологическими диверсиями` Андропову были выгодны. Идея была благодатной и беспроигрышной. Перефразируя известное изречение Канта, можно сказать, если бы диссидентов не было, их следовало бы выдумать... `Дела` Солженицына и Сахарова - прямое порождение андроповщины. То же можно сказать и о другом `коньке` - избирательно направленные, порой преувеличенные и необоснованно выпячиваемые обвинения в коррупции. Разумеется, коррупция существовала (наверное, это зло, которое не будет изжито никогда), но ее масштабы не идут ни в какое сравнение с тем, что произошло позднее. И все это не только не сократилось в размерах, но и получило новое, не сопоставимое с тем, что было раньше, развитие сегодня.

-Не знаю удачно или нет, нынче Примаков в книге `Годы в большой политике` сам себя, зачем-то именует `внутрисистемным диссидентом`. Разумеется, это его личное дело, возможно, на каком-то этапе такая самооценка приносила ему внутреннее удовлетворение и, может быть даже, определенные политические дивиденды. Весь мир знал, что в нашей стране ведется жесткая борьба с диссидентами, и это вызывало симпатию к ним, как к борцам за свободу. Так все же в стране или в ведомстве Андропова? Для внешнего мира это было все равно, в конце концов Хельсинские соглашения подписал Брежнев, а не Андропов. Ну а Андропову и карты в руки, и он, опираясь на формальное одобрение Политбюро, вел активную борьбу с диссидентами, правда с `обычными`. И вот встал вопрос, а как же относиться к их другой разновидности - `латентным` диссидентам, ведь они фактически делали одно дело с диссидентами открытыми, причем порой более тонко, без лишнего шума и помпы, но вовсе не значит, что менее эффективно.

-Интересно, было бы иметь больше информации о том, как Андропов относился к подобной внутрисистемной, или `латентной` разновидности, о которой, конечно, знал. Он просто не мог не замечать таких диссидентов и игнорировать вовсе (об этом, как отмечалось выше, пишет и Сидоренко). Вопрос не простой, и мне до конца не ясный. Может быть Андропов не придавал этому значения, считая `допустимым баловством`, а может даже втайне сочувствовал? Возможно, до конца не определился и приберегал, как `козырь`, на будущее; где здесь лежал тот рубеж между консерваторами и реформаторами в области назревавшей реформы? Он был, безусловно, очень умным человеком, но чистым практиком, а диплом о высшем образовании, да и то по линии Высшей партийной школы, получил заочно, уже работая на высоком посту в КГБ, так что мог полагаться только на `классовое чутье` и свой опыт. А может быть со временем и написал бы очередную записку в ЦК, аналогичную критическим запискам о Сахарове и Солженицыне. Думаю, впрочем, что у него наверняка были какие-то наметки в отношении этой не совсем четкой `породы`. Теперь об этом можно только гадать.

-Брежнев деятельности Андропова и его запискам в Политбюро - андроповским `страшилкам` покровительствовал. Это позволяло ему сохранять среди других членов Политбюро роль единоличного высшего судьи. Он не допускал мысли, что однажды может сам оказаться объектом подобной деятельности и, возможно, именно здесь его и переиграли. Внешне же все выглядело, как борьба за чистоту `истинного марксизма-ленинизма` и социализма, о сути которого, кстати некоторые из членов высшей руководящей команды имели подчас довольно смутное представление (об этом есть любопытные замечания у Молотова в книге Чуева).

-Не знаю, как Брежнев, но возможно, что первым, кто `спохватился`, как раз и был Суслов, который отвечал по линии партии за идеологическую работу. Он прекрасно понимал, что каждое, пусть даже разумное, начинание, если оно доведено до абсурда, грозит превратиться в свою противоположность. Тем более, что Андропов, в силу специфики возглавляемого им ведомства, благодаря фактору `секретности` всегда имел возможность `уйти в тень`. Что же касается ответственности за его деяния, в частности, за гонения на диссидентов, и критики Запада, в отношении `свобод и демократии`, для которой деятельность Андропова создавала благоприятный предлог, то она в конечном итоге ложилась на партию, ее руководство и `догматические` идеологические установки. Партийная реформа, которую готовил Суслов и для которой `созрел` Брежнев, по своему замыслу, должна была найти разумное решение и указанных вопросов, и, что может быть было на том этапе еще более важно, дать конкретное решение относительно гарантий и механизма обеспечения преемственности власти и преодоления ее все более назревающего кризиса.

-С другой стороны, и сам Андропов на каком-то этапе понял, что, дублируя функции партии и ее контрольных органов, в своем показном стремлении `быть святее римского папы` (читай - идеологических установок партии и борьбы с ее врагами), он `переиграл`. Поняв, сильно забеспокоился, времени у него оставалось все меньше, тем более, что здоровье ухудшалось, и как пишет Легостаев, наибольшие опасения среди других руководителей, в этом смысле вызывал именно он, чудом избежав перевода на пенсию еще несколько лет тому назад. Андропов попал в цейтнот, и его действия стали приобретать все более авантюрный характер. Особенно заметно это стало в связи с его кампанией по созданию искаженного образа и формированию компромата против Брежнева: страна переполнена сплетнями и слухами о дряхлом, маразмирующем старце, не способном управлять государством и погрязшем в коррупции, а раздутое `бриллиантовое дело Галины Брежневой` лишь ускорило развязку. (Другие примеры раздутых дел связаны с Рашидовым и Медуновым, позднее, кстати, реабилитированным).

-Согласно имеющимся в СМИ публикациям, (например, упоминавшейся выше работе Роя Медведева), Андропов не мог продвинуться к дальнейшей власти, не преодолев `барьера Суслова`, и эту оценку следует признать справедливой. Одновременно он опасается (и не без оснований) возможного разоблачения в связи с тенденциозным активно организованным им сбором компромата против семьи Брежнева. Он боится, что его действия могут быть истолкованы, как выпады против самого Брежнева. Логика развития событий подводила к тому, что партия должна была бы либо защищать и оградить Брежнева от продолжения нападок, либо, как в случае с Хрущевым, добиваться его ухода, что выглядело маловероятным. К последнему еще не был готов и сам Андропов, отсюда его жалостливое: `Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь..., только живите`. Но был и худший, катастрофический для него вариант в случае, если его действия получили бы оценку, как деятельность, направленная против самой партии и ее авторитета, как это, например, произошло в 1953 году. В этот момент судьба самого Андропова повисла буквально на волоске. Теперь он заторопился. Как драматически развернулись события дальше хорошо известно. Случайно или нет, последовала целая цепочка неожиданных политических смертей. История подсказывает, что нечто подобное имело место и накануне смерти Сталина...

-Итак реформа руководства партии не состоялась. По мнению Легостаева, именно действия Андропова фактически инициировали кризис власти в стране, и это стало началом небывалой геополитической катастрофы. Так ли это, `инициировали` или лишь `усугубили` лично я для себя определить затрудняюсь. Ясно только, что партия опоздала с выработкой обоснованной, демократической и взвешенной процедуры выбора преемника и механизма передачи власти. Дело пошло на самотек, что привело к келейным решениям. А известный, описанный в СМИ факт `размена` постов генсека и Председателя Верховного Совета СССР, где с благословения Горбачева приняли участие старший Громыко с сыном, Яковлев и Примаков (которые тоже при этом каждый свое получили) служит тому печальным, оказавшимся роковым для страны примером и (дай бог учесть нынешним руководителям) суровым уроком на будущее.

-Понятно, что, после смерти Андропова, этот кризис не в силах был преодолеть Черненко. Впрочем, никто от него этого и не ждал. Беда в том, что далее кризис еще более углубился личными недостатками Горбачева, Ельцина и их приспешников. Результат - поражение в холодной войне: дискредитация центральной власти; резкое возрастание центробежных тенденций, развал страны, падение экономики, катастрофическое снижение жизненного уровня населения, потеря контроля за многими стратегическими ресурсами, зависимость от бывшего стратегического противника. Этот кризис, как уже отмечалось, полностью не преодолен и сегодня. Помимо прочего, еще более развившийся при последнем генсеке кризис власти породил глубокое недоверие к ней, сильнейшие центробежные тенденции и поставил под сомнение не только возможность эффективного управления на основе существовавших принципов, но и саму идею сложившейся к тому времени государственности. С приходом к власти Ельцина кризис на фоне беспредела и роста преступности еще более усугубился и настолько обострился, что в конце концов привел к необратимым, разрушительным для страны последствиям. Возник коллапс. В стране установилась коррумпированная власть, при которой ее представители реально обеспечили себе неограниченные возможности личной наживы за счет грабежа остальной части населения. Коррупции приобрела государственные масштабы. Идеи социальной справедливости, от которых формально никто не отказывался, были попраны.

-Конец правления Ельцина. Масштабы экономических преступлений все разрастались. Страна разворовывалась. Руководитель ельцинской администрации Волошин заявил, что, дескать, в переходный период экономических преступлений не существует вовсе. Ельцин, спасая шкуру, вновь меняет Премьера (Кириенко). Назначенный Премьером после жестокого экономического кризиса - дефолта Примаков категорически против демагогии Волошина. Новый Премьер - интеллигентный, достаточно мудрый, человек, верящий в принципы социальной справедливости, возможность установить разумный государственный и мировой порядок, преодолеть коррупцию, нащупать и установить оптимальное сочетание государственных и рыночных механизмов. Он формулирует основные принципы нового правительства, которые и высказывает перед Думой при назначении (см. книгу Примаков `Восемь месяцев плюс...`) и здесь, наконец, хотя и в общем виде раскрывает свою программу... Проходит восемь месяцев. Появляются ощутимые симптомы улучшения положения в стране. Но Ельцин, а тем более его насквозь коррумпированное окружение с самого начала смертельно боятся именно того, кого лишь недавно упросили спасать их режим - Примакова. Здоровье у Ельцина в тот период расшатано. Случись что и власть перейдет к Премьеру, а для `семьи` это `катастрофа`. И вот чуть-чуть оправившись, Ельцин, используя свои права, без каких-либо внешних оснований удаляет Примакова. Тот готовит свою вторую, только что упомянутую книгу. Книга очень откровенная и нужная (критические материалы Примаков готовить, безусловно, умеет, это, как уже отмечалось, опыт значительной части его жизни). Раздел книги о коррупции производит впечатление разорвавшейся бомбы (`семья` опасалась не зря). Это уже не просто кризис, а метастазы уходящей власти. Решение Ельцина о снятии с поста Премьера Примакова бумерангом вернулось к самому тогдашнему Президенту. Ясно, что и Ельцин должен уйти, и это произошло. У него хватило ума уйти самому, чего в свое время не сделали ни Брежнев, ни Хрущев. Но кризис власти продолжается и теперь он перерос в затяжной экономический кризис. Страна, по выражению нового Президента Путина, оказалась на критическом рубеже. Активные попытки преодолеть кризисную ситуацию предпринимаются и сегодня, но конца, образно говоря, пока не очень-то и видать.

-Страна в своем развитии была отброшена назад, а соответствующий период можно сопоставить лишь с худшими страницами известной на Руси эпохи смутного времени.

О СМЕРТИ СУСЛОВА.
Когда он умер, по советскому телевидению показали серию впечатляющих передач, подобных которым нельзя было припомнить. Похоронили на Красной площади, прямо за Мавзолеем Ленина, буквально в трех-четырех метрах от могилы Сталина. Ушел ли он из жизни сам или по чьей-то злой воле? Скажу прямо, сразу после его смерти мы в семье об этом не думали, подобный вопрос нам даже и в голову не приходил. Позже, анализируя и сопоставляя события того времени, пришлось столкнуться с некоторыми странными обстоятельствами и фактами. Еще позже стали появляться публикации с предположениями и догадками на эту тему, например, цитируемая выше газета Курьер, Лос Анжелес. Что касается догадки А.Н.Яковлева `исключать того, что ему помогли умереть, нельзя` и высказываний врача Е.И.Чазова, что `ему было за восемьдесят, дай бог столько прожить каждому`, а также о том, что `в отношении официальной версии причины смерти Суслова его родные придерживались другого мнения`, скажу, опустив некоторые детали, которые можно найти в публикации `Андропов. Дальше, дальше...`, следующее.

21 января 1982 года вечером во время просмотра телевизионной передачи о Ленине (кто запамятовал - это дата его смерти) Суслов вдруг почувствовал себя плохо. Только успел успокоить сидевшую рядом дочь и потерял сознание. Больше оно к нему не возвращалось. Случилось это в Кунцевской больнице, накануне выхода из нее. Суслов ложиться в больницу не собирался и как мог этому противился (не лег бы, вернее всего, тогда остался бы жив), но Чазов настоял, сказав, что это абсолютно необходимо, чтобы провести плановое обследование. Сам при этом (позднее мы грустно иронизировали - словно алиби обеспечивал), попросту говоря, смотался на юг, прихватив зачем-то в компанию Горбачева. Но вот обследование закончилось. Оценка - `отлично`. Настроение - хорошее (отмечу, как и у его коллеги - Брежнева за несколько часов до смерти).

Чазов, говоря о возрасте Суслова (см. приведенную выше фразу) то ли по небрежности, то ли сознательно ошибся. Суслову еще не было 80-ти лет, когда он умер (знаю, что пожилые люди считают чуть ли не каждый месяц, а тут еще без малого год до юбилея оставался). По достижении этого возраста у него было твердое решение уйти по на пенсию, и он бы это, несомненно, сделал и не стал создавать иного прецедента. В семье об этом было хорошо известно - помните, выше я писал, здесь было бы как в случае с третьей звездой. Так что данное высказывание врача не является точным. И здесь Чазов не прав. К Чазову у семьи остались невыясненные вопросы, связанные с загадочной смертью Михаила Андреевича. Он об этом знает и отмечает в своих воспоминаниях. И здесь врач прав, вопросы действительно остались. Надо сказать, что с семьей, особенно после смерти, держался он недоступно, не стану использовать термин высокомерно. Пообщаться с ним, как говорят, чисто по-человечески, а тем более откровенно, не получилось. Такое впечатление, что тогда он этого избегал а потом и вовсе; где ж до него доберешься (не знаю, может, он со всеми так держится, тогда, как говорится, пардон). Брежнев же постепенно `затухал`. Видимо, Чазов ориентировался уже на других высоких начальников, бог ему судья. Добиваться встречи с ним в этой обстановке смысла никакого не было (да и к чему?), тем более, что уже тогда выраженное выше несколько иными словами его мнение `пожил достаточно` было нам более или менее известно. А тут еще, как выяснилось из упомянутой американской публикации, он действительно зачем-то о своем алиби проявляет заботу (пишет: `Горбачев - свидетель того, как меня вытаскивали с Северного Кавказа к Суслову. Мы сидели с ним в Железноводске, когда мне позвонили и сказали: срочно выезжайте, с Сусловым плохо, чтобы к утру были в Москве`). Чего он отправился тогда со `свидетелем`, отнюдь не самой важной в то время фигурой, на Кавказ, когда у него, как минимум два самых высоких после Брежнева пациента (второй - Устинов) проходили лечение в правительственном медицинском комплексе в Кунцево? Согласно элементарной логике, не говоря уже о врачебной этике, он просто обязан был быть не далеко от этих пациентов.

Как только произошли события с Сусловым, его дочь пыталась связаться по телефону со всеми, от кого, как ей тогда казалось, могло что-то зависеть. Говорила и с Андроповым, и с Горбачевым, и с Чазовым (оба последних уже были в Москве). Реакция на звонки была моментальной, разговор в общем-то нормальный, разве что суховатый. Впечатление таково, что звонка от нее и информации о развитии событий как будто с нетерпением ждали, хотя в итоге не сомневался никто. Другой вопрос могли ли они чем-то помочь? Очевидно, что в той ситуации уже ничем. Это было понятно, в семье в этот момент ждали может быть чуть больше участия, больше ничего. Позднее волновал только один вопрос, как лучше сохранить о нем память.

Вскоре при загадочных обстоятельствах погиб доктор Лев Кумачев, лечащий врач Суслова, давший ему за несколько часов до фактической смерти роковую непонятную сильнодействующую таблетку (убей меня бог, если поверю, что сам проявил такую личную инициативу). Был этот доктор креатурой КГБ (они все были оттуда, а хорошо это или плохо, теперь не знаю). Еще довольно молодой, лет сорока, к нему тоже остались так и не выясненные вопросы, чуть позднее хотели поговорить с ним, уже не успели.

Андропов, пробыв на своем высоком посту пятнадцать месяцев, сам умер, тоже, как пишут, при довольно неясных обстоятельствах. Помню, его жалели, народ ждал, что он наведет порядок. Говорили, простудился, сев на отдыхе на юге на холодный каменный барьер. Его-то уж Чазов просто обязан был уберечь (зато собрал фактический материал для книги `Здоровье и власть`)! Впрочем, Андропов действительно был очень серьезно болен, зачем так боролся за столь тяжелую ношу? Люди все разные, единого объяснения не существует... Вслед за ним, получив в подарок и наевшись какой-то, говорят, не очень свежей рыбы, ушел не успевший ничего сделать за тринадцать месяцев своего правления безусловно порядочный и честный, но тоже очень больной и какой-то беспомощный Черненко. Что же касается и ныне здравствующего Горбачева, то уместно напомнить, что более всего его супруга, Раиса Максимовна во время добровольного `заточения` в Форосе боялась (как писала позднее): -принимать вновь присланные лекарства. Уже потом появилась известная книга генерала Судоплатова, в которой упоминается специальная лаборатория при КГБ, где изготовлялись всякого рода лекарственные препараты, в том числе так называемые `пустышки` (только ли?) для `лекарственного наркомана` Брежнева. Что здесь правда, что нет судить не берусь. Запомнилась, впрочем, еще одна фраза из упомянутой книги Молотова: `Сталин боялся лечиться...`. Лидеры, порой неожиданно, приходят и уходят. В каждом случае по-своему. История России, видимо, хранит много врачебных тайн, связанных с лидерами. Кризис власти разрастался.

О КНИГЕ `ЭРА СТАЛИНА` АМЕРИКАНСКОЙ ЖУРНАЛИСТКИ АННЫ ЛУИЗЫ СТРОНГ. РАЗДЕЛ `СТАЛИН. ПОСЛЕ СТАЛИНА`.
Специально тема Сталина в семье никогда не обсуждалась, и у меня, к тому же не обществоведа, казалось, не было никакого повода поднимать этот далекий от профиля моих научных интересов и компетенции вопрос. Однако, с позиции предлагаемого читателю материала, он все же, видимо, имеет важное значение, и совсем его обходить, говоря о Суслове, было бы неверно. По многим, думаю, даже не требующим специального объяснения причинам. Вот для иллюстрации один из более-менее случайных примеров. В 2005 году в Австрии и Германии издана книга, название которой в русском переводе звучит так: `Красная Армия в Австрии. Советская оккупация 1945 - 1955. Документы`. Материалы отобраны международным коллективом, в том числе с участием российской стороны под руководством некоего А.Чубарьяна (редактор). Не могу и не стану говорить ничего о самой книге. Это солидный, очень объемный двухтомник, выпущенный большей частью на немецком языке, в некоторой части с постраничным переводом на русский (точнее, наверное, наоборот). Не сомневаюсь, что книга полезна, как исторический материал (не знаю, правда, насколько она полна и есть ли подобное издание, например, об американской оккупации). Но в разделе `Краткие биографические очерки` книги, приведены сведения о Суслове. Говорится, в частности, следующее: `Главный идеолог сталинизма. ... В последние годы жизни один из самых влиятельных сталинистов в кремлевском руководстве`. Попутно отмечу, что справка по Суслову в отношении дат и занимаемых позиций составлена небрежно (видимо, недосмотр редактора российской стороны; кстати, по Сталину информация по непонятной причине вовсе отсутствует, хотя по сотням более `мелких` фигур, не говоря уже о других высших лидерах, она, с соответствующими характеристиками, имеется). Но суть в данном случае, наверное, все-таки в приведенной выше фразе, которая, с моей точки зрения, выглядит, как уже говорилось ранее, как одна из попыток `наклеить ярлык`. Однако и это, наверное, не столь уж важно. Почему-то считаю, что у многих читателей есть по этому поводу собственное суждение, и вот именно для них, возможно, будут интересны приведенные ниже сведения о жестокой, но неумолимой логике тех событий в связи с книгой Анны Луизы Стронг. Это не эпилог, и все же именно этим собираюсь закончить публикацию.

Передо мной упомянутая в подзаголовке книга известной американской журналистки, опубликованная в Нью-Йорке и переизданная в Советском Союзе (ИЛ, 1957г.). Помимо того, что источник сам по себе достаточно редкий, в книге - пометки Суслова и если бы ни это обстоятельство, я, вернее всего, вообще бы обошел указанную тему в данной публикации. Текста нет, но отдельные фрагменты выделены цветным карандашом, иные - галочками, другие - жирными линиями на полях или подчеркнуты. Думаю, это тоже своеобразный источник информации, представляющий интерес. Все пометки, естественно, привести невозможно. Приведу выборочно без каких-либо комментариев некоторые из помеченных фрагментов, взятых в основном из вступительной и заключительной (10-й) части книги, носящей заголовок `Сталин. После Сталина`.

-`Они (русские) ушли уже далеко вперед от сталинской эпохи. Они анализируют прошлое для того, чтобы лучше строить будущее. Они знают, что всякий общественный прогресс оплачивается самой дорогой ценой: не только гибелью героев в боях, но и гибелью несправедливо осужденных. Они знают также, что все беды, пережитые ими в годы социалистического строительства под руководством Сталина, были ли они вызваны необходимостью, ошибками или преступлениями, неизмеримо меньше того зла, которое умышленно причинил им западный мир в период интервенции и гитлеровского вторжения, меньше даже тех страданий, которые принесла им по вине США отсрочка открытия `второго фронта`. Они исправят свои недостатки и без наших советов`.

-`...это была одна из великих динамических эпох в истории, может быть, величайшая. Никто из участвовавших в деяниях этой эпохи не избежал ее влияния. Она породила миллионы героев, но и немало злодеев. Малодушные могут теперь задним числом составлять список преступлений, совершенных в ту эпоху. Но для тех, кто прошел через огонь борьбы, и даже многих павших в ней пережитые беды были лишь частью цены, которую следовало заплатить за построение социализма. ... Теневые стороны эпохи были обусловлены многими причинами: историческими особенностями России, воздействием враждебного окружения, деятельностью гитлеровской пятой колонны и отчасти характером человека, который руководил строительством социализма. Но прежде всего они были обусловлены тем, что рабочий класс западных стран с его демократическими традициями и техническими навыками уступил дело построения социалистического общества неграмотному, технически отсталому крестьянскому народу, который сознавал, что не готов для решения этой задачи, и тем не менее решил ее`.

-Говоря об откликах на смерть Сталина, автор приводит следующие слова: `Выразив официальные соболезнования, `только официальные`, как подчеркнула печать, правительство (США) объявило, что должны быть приняты энергичные меры для того, чтобы воспользоваться ситуацией, возникшей в СССР; должны быть использованы все средства пропаганды и другие более решительные меры для поощрения раздоров внутри России и раскола между Советским Союзом и его сателлитами (`Уолл-стрит джорнэл` от 5 марта 1953г.)`.

-`Постоянная угроза войны, приближавшаяся старость, расширение личной власти, все большая напряженность в борьбе за лучшее будущее мира - таковы факторы, под воздействием которых Сталин становился все более деспотичным и самовластным. Однако в распространении `культа личности`, который объявлен теперь корнем всех зол прошлого, обожествлявшийся повинен не в большей мере, чем обожествлявшие его. ... Сталин заявил: `Либо мы построим социализм, либо в ближайшие десять лет будем разбиты иностранными захватчиками. ... Обратившись к истории, нетрудно увидеть, что все другие лидеры - Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин - вели к поражению`.

-`В настоящее время невозможно дать окончательную оценку эры Сталина. Сталин - один из тех людей, которых судит история, чья деятельность становится более понятной лишь с течением времени. Во всяком случае, мы знаем о деятельности Сталина следующее: в 1928 году он выдвинул программу построения социализма в одной стране - в отсталой крестьянской стране, окруженной враждебным миром. Когда Сталин начинал свое дело, Россия была крестьянской, неграмотной страной; когда он кончил, Россия стала второй индустриальной державой мира. Сталину пришлось дважды решать задачу построения новой экономики: в первый раз еще до гитлеровского нашествия и во второй раз - после войны, в результате которой страна покрылась руинами. Сталин был организатором всей этой работы; вот почему он заслужил вечную славу`.


Конец публикации.


ПЕРЕЧЕНЬ НЕКОТОРЫХ ПУБЛИКАЦИЙ АВТОРА (В ОСНОВНОМ В ПОРТАЛЕ `НАСЛЕДИЕ`).

Комментарии к статье `Советы мудрецов` (интервью Примакова и штрихи к его политическому портрету).

Управление развитием и Россия. Благосостояние и справедливость. (Отдельные фрагменты и заметки).

М.А.СУСЛОВ. Другая эпоха.

Кризисы и реформы власти. Роль лидера и субъективных факторов.

АНДРОПОВ. Дальше, дальше, дальше...

Страницы истории развития системных исследований (МИФИ, МЦ НТИ и несколько шире).

В гостях у автора `Генералиссимуса`.

Записки о лидере страны (фрагменты).

Я - заместитель Министра СССР.

Сумерки архитектора Яковлева.

Встречи с интересными людьми: о Л.Н.Ефремове - кандидате в члены Политбюро и персонажах его книги.

Возвращаясь к давосской оценке Сороса о характере капитализма в России.

Информационные войны и софизмы Березовского.

Штрихи к политическим портретам Горбачева, Березовского и Попова.

Валентин Сергеевич Павлов. Его взгляды и деятельность в связи с реформами в стране.

`Прозрение`. Заметки в связи с общественной дискуссией, организованной `Литературной газетой`.

Выдающийся ученый и организатор науки - к столетию со дня рождения академика А.П.Александрова.

К 100-летию со дня рождения И.В.КУРЧАТОВА (Юбилей великого русского ученого).

США и проблема международного терроризма. (Критикуется позиция Президента США, который, по мнению автора, недооценивает указанную проблему. Статья опубликована за 3 месяца до известных событий 11 сентября).



Сведения об авторе публикации.
Автор, Леонид Николаевич СУМАРОКОВ (1938г.р.) - ученый и журналист. Профессор, доктор технических наук, член-кор. Российской Академии наук (член-кор. АН СССР с 1984г.). Труды по автоматизированной переработке информации в системах управления и информационного обеспечения научных исследований (источник - Большой энциклопедический словарь, Москва, 1998г.). Институт (Международный центр научной и технической информации, Москва), который в течение многих лет возглавлял профессор СУМАРОКОВ, и сам он внесли серьезный вклад в развитие в СССР и странах СЭВ работ, связанных с информационными технологиями (в том числе в направление, известное сегодня, как ИНТЕРНЕТ). В частности, тогда впервые в СССР и странах СЭВ в этом институте при содействии академиков Александрова, Легасова и Велихова были реализованы и начали практически использоваться на отечественном оборудовании системы теледоступа к базам данных из института Атомной энергии им. Курчатова. Чуть позднее начались регулярные сеансы из других организаций и учреждений, в том числе с использованием спутниковой связи. Другое важное направление, в том числе актуальное и сегодня, - компьютерная аналитика. Здесь также получены уникальные для того времени результаты.

В течение почти трех десятков лет проф. СУМАРОКОВ преподавал в Московском инженерно-физическом институте (ныне Государственный технический университет - МИФИ), заведовал там кафедрой системного анализа. В 1987 году был выдвинут на работу в качестве заместителя Министра по науке и технологиям (ГКНТ СССР), где работал до конца 1989 года. В том же, 1989 году был избран и до 1992 года работал заместителем Генерального директора международной организации Объединенных Наций - UNIDO (Австрия, Вена), курируя деятельность, связанную с реализацией промышленных проектов в развивающихся странах по всему миру.

Говоря о работе проф. СУМАРОКОВА в качестве журналиста (его профиль: проблемы совершенствования мирового порядка, деятельность международных организаций, промышленные, энергетические, информационные и социальные проекты, инновации, инвестиционная деятельность, техногенные проблемы, окружающая среда), следует отметить, что за цикл аналитических публикаций, отражающих современные проблемы развития и деятельность международных организаций семейства ООН, расположенных в Вене, ему в 2002г. присуждена Первая премия Ассоциации журналистов Объединенных наций в Вене (UNCAV).

Женат. Жена Майя Михайловна СУМАРОКОВА- доктор исторических наук, старший научный сотрудник, специалист в области балканистики, дочь Михаила Андреевича СУСЛОВА, в настоящее время на пенсии. После окончания войны, когда семье удалось собраться вместе, проживала рядом со своим отцом, вплоть до самой его смерти в 1982 году. В том числе, выйдя замуж в 1958 году, вместе с мужем и детьми Михаилом (1963) и Николаем (1972). Жизнь складывалась не всегда просто. Так получилось, что с 1990 года все вместе живут в Австрии. Дети - имеют дипломы в области информационных технологий и компьютеров, работают на инженерных должностях по специальности, консультируют и преподают.

Жена Суслова - Елизавета Александровна, по профессии врач, кандидат медицинских наук, работала в госпитале во время Отечественной войны; умерла в 1972 году. Сын Суслова - Револий Михайлович, доктор технических наук и его жена Ольга Васильевна, журналист - пенсионеры, живут в Москве.

Профессор А.ПОПОВ

viperson.ru

Док. 237918
Перв. публик.: 29.08.05
Последн. ред.: 12.11.10
Число обращений: 2354

  • Суслов Михаил Андреевич
  • Брежнев Леонид Ильич
  • Хрущев Никита Сергеевич
  • Подберезкин Алексей Иванович
  • Сумароков Леонид Николаевич

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``