Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
Олег Кашин: У нас была великая эпоха Назад
Олег Кашин: У нас была великая эпоха
Несколько лет назад замечательный поэт Всеволод Емелин написал стихотворение о похоронах Леонида Брежнева, заканчивавшееся словами: "Не Брежнева тело, а юность мою вы мокрой землей закидали".

Стихотворение немедленно сделалось безумно популярным - вдруг оказалось, что поколению тридцатилетних и тех, кто чуть старше, давно хотелось, чтобы кто-нибудь связал их бурное настоящее с тем прошлым, которое, кажется, отстоит от современности гораздо больше, чем на двадцать лет. Фильмы про Электроника и Алису Селезневу, Алла Пугачева под куполом цирка в "Новогоднем аттракционе" с импозантным Раймондом Паулсом за роялем, мороженое по сколько-то там копеек, пепси-кола в продолговатых бутылочках, которые продавались в фирменных киосках с крутящейся кубической конструкцией на крыше, и главное событие детства - отмененные уроки, заплаканная учительница, траурная линейка в школьном дворе, классическая музыка по телевизору и, через два дня, протяжный гудок соседнего завода, сливающийся с сигналами автомобилей и речных судов.

В достаточно посредственной книжке модного писателя Иванова "Географ глобус пропил" воспоминания героя о похоронах Брежнева едва ли не самый пронзительный эпизод; герой должен включить на траурной линейке кассету с соответствующей музыкой, но по ошибке включает ABBA (кстати, да, ABBA, конечно. И еще Boney M, непонятно зачем заехавшие в СССР), случается скандал, мальчик убегает домой...


А я не помню похорон Брежнева. Когда он умер, мне было два с половиной года, и если в моем городе и гудели заводы и пароходы, то мне это как-то не запомнилось. Пепси-колу гораздо более отчетливо помню уже в пластиковых бутылках по 0,6 литра. "Гостью из будущего" чаще смотрел на DVD, чем по телевизору, "Новогодний аттракцион" видел не в 82-м, а в 98-м, когда его повторяли. С творчеством вокально-инструментальных ансамблей знаком потому, что в середине 90-х их записи стали переиздавать на аудиокассетах, а не потому, что плясал под эту музыку на танцплощадке в пионерлагере. В пионерлагере я, кстати, тоже ни разу не был.


Иными словами, я прекрасно знаю ту эпоху, по которой ностальгируют тридцатилетние, но это не моя эпоха, чужая.


Детство моего поколения пришлось на чуть более поздние времена, на горбачевскую перестройку. И восприятие тех времен мы в большинстве тоже позаимствовали у старших, чаще всего у родителей, потому что они-то прекрасно знают, как Горбачев развалил страну и какой кошмар повсюду творился.


Специально задумываться о тех временах как-то не приходилось. Ну перестройка и перестройка, ничего интересного. А недавно мне в руки попала подшивка "Московских новостей" за 1989 год. Открыл - и зачитался.


Дело не в тогдашней публицистике - она до неприличия наивна и ничего, кроме улыбки, не вызывает (например, прекрасная статья молодой журналистки Евгении Альбац о Кашпировском: Кашпировский на своих сеансах предлагает пациентам слушать его с закрытыми глазами, и публицистка гневно восклицает: мы, мол, и без Кашпировского семьдесят лет прожили с закрытыми глазами, доколе?!). Дело в Большом Стиле той эпохи, а стиль, если присмотреться, был по-настоящему большим.


Вывод советских войск из Афганистана, 1989 год (фото ИТАР-ТАС)

Конечно, все дело в самих по себе событиях тех времен. Любое из них, случись оно сегодня, гарантированно стало бы первополосной темой газет на месяцы вперед, а тогда все темы были первополосными, и никто об этом, кажется, не задумывался. Блокада Арменией железной дороги, связывающей Азербайджан с внешним миром. Масштабнейшие забастовки шахтеров в Донбассе и Кузбассе. Министр культуры Латвии, уже упомянутый выше Раймонд Паулс, - первый беспартийный министр в стране! - переводит рижские театры на хозрасчет. Кооператор Артем Тарасов объясняет, откуда у него взялись миллионные доходы (и, кстати, опровергает существующую до сих пор легенду об огромных партвзносах, выплаченных им с этих доходов, - Тарасов не был членом КПСС и, соответственно, взносов платить не мог). В Ташкенте афганские студенты, обучающиеся там по обмену, устраивают погром на рынке, есть жертвы, в город приезжает министр внутренних дел Афганистана, чтобы лично расследовать случившееся. Из самого Афганистана в феврале выводят "ограниченный контингент". Президиум Верховного Совета амнистирует всех советских солдат, сдавшихся в плен душманам (тогда их еще не называли моджахедами) и даже перешедших на сторону противника. В конце года - рушится Берлинская стена, в Чехословакии (тогда еще единой) происходит бархатная революция.


Еще, конечно, апрельские события в Тбилиси. Конечно, Съезд народных депутатов. Конечно, рок-музыка. Конечно, Маргарет Тэтчер - главный друг советского народа в целом и советской детворы в частности (репортаж о девочке из детдома, получившей письмо от британского премьера).


Отдельная история - тогдашние советские медиа. Каждый месяц сообщения о том, что "Московские новости" начинают издаваться в европейских столицах. Лондон, Париж, даже Афины. К концу года запускается эстонское издание газеты в Таллине - название города пишется по-новому, с двумя "н" на конце, и это тоже отличительный знак времени.


Раймонд Паулс - первый беспартийный министр в стране (фото ИТАР-ТАСС)

По сравнению с нашими временами захватывает дух от масштабов происходящего. Где проходит нулевой меридиан, не написано, но почему-то кажется, что он проходит именно через Москву, через Пушкинскую площадь, на которой стоят стенды со свежими номерами "Московских новостей".


И начинается самая настоящая ностальгия. Потому что - да, в магазинах ничего нет, летом из продажи исчезает даже мыло, во многих регионах по-настоящему льется кровь, появляются беженцы, в крупных городах бесчинствуют бандиты (их еще называют рэкетирами), но все это меркнет по сравнению с теми перспективами, которые открываются перед страной. Вот-вот наступит долгожданное завтра, и тогда...


"Завтра" наступило без нескольких дней пятнадцать лет назад. Перестройка закончилась августом 91-го. Все получилось совсем не так, как все ждали. В спорах об "обновленном Союзе" точку поставила Беловежская пуща, последний Съезд народных депутатов закрыли танки Таманской и Кантемировской дивизий, рэкетиры перестали стесняться наименования "бандиты", и о бандитах стали петь песни по радио. Выпуски "Московских новостей" в европейских столицах не дожили даже до нового, 1992, года. Началась совсем другая история. И никто уже не вернет того перестроечного детства.

...Осенью 89-го журнал "Знамя" опубликовал странную повесть одного писателя-эмигранта о своем детстве. Тогда модно было писать о сталинских временах, не смолчал и тот писатель. Сталинские времена, по умолчанию чудовищные, в его повести представали до слез трогательным детством. Детством, от которого осталась только купленная в комиссионке советская офицерская шинель. В этой шинели писатель бродил по эмигрантскому Парижу, вспоминая послевоенный Харьков. Не клеймил ужасного Сталина, а просто вспоминал.

Повесть называлась "У нас была великая эпоха". Повесть раскритиковали и не поняли. Писатель с годами превратился в маргинального политика, оказавшись глупее своих книг.

Так вот. У нас тоже была великая эпоха. И мы, поколение детей перестройки, явочным порядком сменяя поколение детей похорон Брежнева, пропускаем мимо ушей все проклятия в адрес того времени, потому что детство никогда не заслуживает проклятий.

http://www.vz.ru/

10.8.2006


Док. 259941
Опублик.: 11.08.06
Число обращений: 562

  • Кашин Олег

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``