Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
Часть 1. Глава 3. Десять спичек Назад
Часть 1. Глава 3. Десять спичек
Алле было пять лет, когда Зинаида Архиповна пригласила для нее учительницу музыки. Трофейное пианино "Циммерман" дождалось своего часа.

Соседки слушали, как девочка играет гаммы и вздыхали:

- Чего Зина мучает свою Алку? Все сначала учатся-учатся на этих пианинах, а потом и выясняется, что это никому не нужно.

Но Зинаида Архиповна придерживалась другого мнения и разубедить ее никто не мог.

К тому же она нашла верного союзника в лице своей мамы - Александры Кондратьевны, которая тоже поселилась у Пугачевых. (Места в комнатах не было, и бабушка спала на кухне, на раскладушке)

"Аллой Пугачевой ее сделала мама!" - говорит брат Евгений Борисович.

В семь лет Аллу уже отдали в музыкальную школу при училище им. Ипполитова-Иванова, а Женьку - на фигурное катание. Зинаида Архиповна только и успевала - отвести-забрать одну, потом - другого.

Когда девочка садилась за фортепиано, Зинаида Архиповна выкладывала на полированной крышке инструмента десять спичек. Алла должна была сыграть одно и то же упражнение или пьесу десять раз, перекладывая по одной спичке справа налево.

Самое интересное, что мама не стояла рядом и не проверяла, точно ли следует дочь ее указаниям. Алла могла ведь вместо одной спички переложить сразу две, а то и три, облегчив свою "участь". Но она никогда так не делала.

Правда, иной раз, когда ребята с улицы уже по пятому разу кричали снизу: "Алка, выходи!" - она пыталась тихонько улизнуть, но непреклонная Зинаида Архиповна гоняла неразумную дочь по всей квартире, стегая полотенцем по худенькой спине.

Когда Борис Михайлович приходил с работы и видел свою измученную Алену (так он называл дочь) за инструментом, то начинал кричать:

- Bce! Хватит! Она не будет музыкантом! Она станет обычной официанткой! Официанткой!

У Пугачевых постоянно бывали гости. Мама обязательно просила Аллочку что-нибудь сыграть. Алла усаживалась за пианино, шуршала нотами. Но чаще всего она играла выученный некогда назубок "Полонез" Огинского. Если Зинаида Архиповна вдруг замечала, что кто-то из гостей недостаточно сосредоточенно слушает ее дочь, то очень огорчалась: что может быть еще интересней, недоумевала она.

Зинаида Архиповна сама чуть-чуть играла. В дни семейных праздников она пела свой любимый романс в вальсов ом ритме - "Осенние листья". (Спустя десятилетия, когда уже и мамы не будет в живых, Алла Борисовна запишет эту песню, сочиненную композитором Мокроусовым на слова поэта Лисянского, для телевизионного шоу "Старые песни о главном".) "Осенние листья шумят и шумят в саду. Знакомой тропою я рядом с тобой иду. И счастлив лишь тот, В ком сердце поет, С кем рядом любимый идет..." Пугачевы стали теми первыми счастливцами в своем доме, которые приобрели телевизор. Это был чудо-прибор под названием "Ленинград Т2" - с миниатюрным экраном, перед которым ставилась специальная линза для увеличения изображения. Если вы смотрели на линзу под определенным углом (допустим, сильно сбоку), то картинка на экране приобретала комический характер - вроде отражений в комнате смеха.

Для просмотра телевизора собирались чуть ли не все соседи - Пугачевы, несмотря на тесноту никому не отказывали в этом удовольствии.

То ли из-за постоянного разглядывания нотных значков при тусклом свете, то ли просто из-за послевоенного скудного питания без фруктов и прочих "излишеств" у Аллы с детства стало ухудшаться зрение. (Кстати, к фруктам она так и не привыкнет, даже когда у нее появится возможность поглощать их в любом количестве.)

Зинаида Архиповна отвела дочь к окулисту - тот прописал очки. Мама сходила в оптику, заказала первую попавшуюся оправу. Когда Алла увидела эти круглые черные очки, как у старушки-почтальонши, то заплакала. Но мама велела не валять дурака и носить их.

"Я, конечно, не знала, что буду артисткой, - скажет потом Пугачева в одном из интервью. - И наверное, из-за того, что я даже об этом и не мечтала, - как-то воображала себя ею. Внешность была - да, уникальная... Рыжая, очки круглые, коса-селедка.. Ужас, ужас. И все равно казалось... И это мне давало возможность быть лидером в классе. В кого-то могли влюбиться, они были красивее, все это знали. Были усидчивее. Но я была лидером. Была круглой отличницей. Мне сидеть за партой было не так интересно, как отвечать урок. Потому что я вставала лицом к классу. Это был для меня зрительный зал. И если я не знала чего-то - это было для меня просто ужасно. Как забыть слова на сцене. И все равно, если бы я даже поскользнулась и упала бы перед всем классом, я сказала бы "Ал!". Потому что мне нельзя было иначе. Все знали, что я могу выкрутиться из любого положения. Я всегда все знала И только иногда я специально не выучивала урок. Нельзя же всегда положительным героем выходить: я чувствовала, что это может наскучить классу".
Алла училась в 496-й школе, которая находилась в Лавровом переулке. Школа была новой и открылась именно тогда, когда наша героиня пошла в первый класс - в 1956 году. (Сейчас это пятиэтажное здание занимает Центр детского творчества.)
Класс Пугачевой был большим и, что называется, трудным. "Мы все время качали права", - вспоминают одноклассники Аллы. Сама она тоже нередко проявляла строптивость, несмотря на регулярные нагоняи от Зинаиды Архиповны. Правда, за активность Аллу как-то выбрали старостой класса.

Ее ценили в школе за музыкальное образование. Старшеклассники звали Пугачеву на свои вечера, чтобы она аккомпанировала их выступлениям. Понятно, какую зависть это обстоятельство вызывало у девчонок из аллиного класса.

Она сходу подбирала любые песни, но на публике сама петь не решалась. Отчасти и потому, что стеснялась щели между передними зубами. Поэтому, общаясь с мальчиками, улыбалась несколько неестественно, прикрывая верхней губой свой "недостаток".

"Во дворе Алла тоже всегда была заводилой, - продолжает Евгений Борисович Пугачев. - Я-то был маменькиным сынком, а она наоборот всегда общалась с местной шпаной". В районе Крестьянки на местную молодежь наводил страх парень по кличке Джага. Кроме неприятной внешности, он славился еще и как обладатель "финки", финского ножа, воспетого всей блатной лирикой. Но Алла и с ним разговаривала достаточно вызывающе. Возможно, после этих диалогов у нее дрожали руки-ноги, но своей смелостью она всех поражала.

За крутой нрав Пугачевой в округе было присвоено прозвище "фельдфебель".
Когда кто-то из дворовых мальчишек отпустил дурацкую шутку насчет одноглазого Бориса Михайловича, Алла подошла к нему и негромко произнесла сквозь зубы: "Ну, теперь ты узнаешь, как жить без глаза..." Размахнулась и ударила по лицу обидчика ее отца. С тех пор тот старался больше не сталкиваться с этой "психичкой Пугачевой".

Как все юные девушки начала шестидесятых, она была чуть влюблена в актера Олега Стриженова, из актрис ей нравились Одри Хепберн и Джина Лоллобриджида. Она обменивалась с подружками открытками, с которых улыбались загорелые лица кумиров.
Как все девушки любых времен, она вела дневник. Потом в момент какой-то мимолетной печали предала его огню. Вряд ли стоит сожалеть об утраченных рукописях, выведенных быстрым и гладким почерком Аллы Пугачевой в нежном возрасте. Девчонки не имеют обыкновения фиксировать на бумаге какие-то значительные мысли и события. Все сводится к утомительному перечислению фактов:
"Сегодня Андрей Ж. не подошел ко мне после урока. Тогда я сделала вид, что сама его не замечаю". Или: "Вчера Ленка Белова сказала, что Вовка ей признался, что гулял с Катей П.". Спустя года два автор дневника не может вспомнить половину упомянутых им персонажей.

Зато до старших классов Алла, в свободное от музыки и прогулок время. придумывала модели платьев. Она рисовала их на бумаге - очень старательно, цветными карандашами, тщательно изображая каждую сборку. Вот платье- для занятий, вот для гостей, а вот для выступлений... Не сделать ли его покороче?..

Алла и Женя много читали: у Бориса Михайловича было достаточно книг. Правда, долгое время немалую часть его библиотеки занимало Полное собрание сочинений И.В.Сталина и прочие "Вопросы Ленинизма", но после Двадцатого съезда это все куда-то пропало.

А любимым писателем маленьких Аллочки и Жени, как и всех советских детей, был Аркадий Гайдар.

Лет с двенадцати она начала писать стихи и песни. Было у нее, например, такое трогательное произведение:
"Я встретила его в школе музыкальной.
Держал в руках он скрипку и смычок..."

Мелодия этой песенки, правда, подозрительно напоминала романс "Я встретил вас", но это Аллу не сильно смущало.

Еще одна песня повествовала о некоей романтической девушке: "А в нашем подъезде Ассоль живет..." Непростые, драматические отношения с окружающим миром складывались у этого персонажа. Хоть она и была Ассоль, но все называли ее просто Аня... Ну и так далее.

... Алла никак не могла понять, что делают в их квартире неприветливые люди в милицейской форме. И почему они все время спрашивают, где у папы лежит то или это? И где сам папа?

Алле было четырнадцать лет, когда Бориса Михайловича осудили на три года за хозяйственные злоупотребления. Это случилось в расцвет эпохи Хрущева, когда власти вдруг рьяно принялись чистить ряды хозяйственников. Просто у прокуратуры существовал негласный план - разоблачить и осудить столько-то руководителей. Занимались-то этим практически те же люди, что трудились и при Сталине.
Борис Михайлович был тогда директором по сбыту Талдомской обувной фабрики.

Все детство Аллу сопровождали терпкие запахи кожи: отец то и дело приносил с фабрики какие-то кусочки. К нему приходили сослуживцы, они раскладывали эти куски на столе и о чем-то подолгу говорили. Зинаида Архиповна только успевала подносить им чай.

Часто Борис Михайлович отдавал дочке мелкие обрезки: - Смастери что-нибудь, Алена! Алла брала их, вертела, рассматривала, примеряла к куклам, к своим немногочисленным платьицам. Но обувная кожа была слишком груба, поэтому она просто аккуратно складывала все это богатство в коробочку, где и забывала надолго.

Но однажды папа вручил ей кусочки очень мягкой кожи. Аллочка обрадовалась, а Борис Михайлович сказал: - Это лайка!

Девочка убежала к себе в комнату, сжав в кулачке подаренные куски. Она рыдала над ними: зачем зарезали собачку лайку? Они же хорошие: людей на Севере возят, в космосе летают. Борис Михайлович смеялся и весь вечер пытался доказать Алене, что собачку никто не убивал.

... И теперь папу, ее веселого папу - посадили в тюрьму!

Когда милиционеры ушли, оставив на полу разбросанные книги, бумаги, одежду и унеся с собой несколько вещей Бориса Михайловича, Алла дрожащим голосом спросила заплаканную маму:

За что папу посадили?

- Ох, доченька... Он... Он нарвал цветы в чужом саду...

Теперь, после ареста мужа и "конфискации имущества" (что там было конфисковывать, интересно?) Зинаиде Архиповне пришлось быстро искать работу, благо ребята уже подросли и не требовали поминутного внимания. В школьном журнале Аллы за 8-й класс, который я разыскал в городском архиве народного образования, в графе "Род занятий имеете работы родителей" значится следующее -"Универмаг N 41, зам. зав. отдела готового платья". Про отца - ничего.

Для всех соседей, приятелей, одноклассников существовала лишь одна версия затянувшегося отсутствия папы: он в длительной командировке.

... Вместо положенных трех лет Борис Михайлович отбыл в исправительной колонии полтора года. "За примерное поведение". На самом же деле преследования хозяйственников незаметно для общественности признали после снятия Хрущева ошибочными и просто пытались по мере возможности дать "задний ход". Бели, конечно, не успели приговорить к высшей мере.

А потом Бориса Михайловича даже восстановили в партии.

Алла уже достигла шестнадцатилетия, но все еще продолжала носить свою ненавистную косу-селедку. Зинаида Архиповна и слышать ничего не хотела о каких-то там стрижках, укладках, прическах.

Мама и бабушка вообще долгое время вполне искренне не замечали Аллиного взросления. Зимой, когда за ней заходил кто-то из ребят, чтобы пойти в кино, бабушка могла громко крикнуть из кухни: - Алла, а ты теплые штаны под платье надела?

Как-то всем семейством они отправились к маминой подруге - тете Любе. Последняя слыла женщиной современных взглядов, что иногда приводило к легким размолвкам между ней и Зинаидой Архиповной.

В тот вечер Алла долго перешептывалась и перемигивалась с тетей Любой и ее дочерью. (Последнюю, кстати, тоже звали Аллой, и все близкие, чтобы не путаться, с младенчества именовали девочек по отчеству - Аллой Борисовной и Аллой Владимировной.) Наконец, обе Аллы заперлись в комнате. Никто особенно не обратил на это внимание - мало ли о чем секретничают девушки.

Минут через двадцать Алла Борисовна тихо выскользнула из комнаты. Косы у нее не было!

Зинаида Архиповна охнула и схватилась за сердце:

- Алена! Да как же это можно? Да ведь я... Да как же...

- Зина! Зина! Не волнуйся ты! - затараторила тетя Люба. - К девчонке уже ребята ходят, а она все с косой, как первоклассница! Ну, посмотри, как ей хорошо с короткой стрижкой! Но горе мамы было неподдельным Лишь через несколько дней, молча взглянув на Аллу, которая наигрывала на пианино что-то свое, Зинаида Архиповна с грустью подумала, что дочь уже действительно взрослая.


www.aprilclub.net

Док. 600163
Перв. публик.: 19.10.97
Последн. ред.: 19.10.09
Число обращений: 0

  • Хрущев Никита Сергеевич
  • Беляков Алексей Олегович: Алка, Аллочка, Алла Борисовна

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``