Экс-депутат рады рассказал о последствиях блокады Крыма для Украины
Размышления о Карибском кризисе в контексте проблемы стратегической стабильности Назад
Размышления о Карибском кризисе в контексте проблемы стратегической стабильности
В своем небольшом очерке академик РАН, 6-й секретарь Совета безопасности России А.А.Кокошин сжато излагает основную сущность того, что он именует самым опасным ядерным конфликтом в истории человечества.

В отличии от других отечественных работ по этой теме Кокошин рассматривает Карибский кризис в контексте эволюции проблемы обеспечения стратегической стабильности в отношениях между нашей страной и США с 1960-х годов по настоящее время. Он уделяет внимание и урокам Карибского кризиса для обеспечения эффективного управления в международных кризисных ситуациях. Автор пишет о ряде важных деталей, нюансов в поведении сторон, которые мало известны читателю, в том числе за счет своего личного общения с рядом лиц, активно участвовавших в решении этого кризиса.
Данная публикация предназначена для использования в учебном процессе гражданских и военных вузов, а также для всех интересующихся политико-военными и военно-стратегическими проблемами мировой политики, вопросами обеспечения эффективного управления в острых международных кризисных ситуациях.

* * *
В этом году исполняется 50 лет Карибскому кризису, именуемому в США "Кубинским ракетным кризисом".
Этой теме посвящено большое число исследований - исторических и политологических - и в нашей стране и за рубежом, особенно в США.

Это был острейший за всю мировую историю ядерный конфликт. В октябре 1962 г. две сверхдержавы СССР и США вплотную подошли к широкомасштабной войне с массированным использованием ядерного оружия. Классик современной политической науки гарвардский профессор Грэм Т. Аллисон оценивал возможные потери сторон в случае возникновения такой войны в минимум 100 млн. человеческих жизней для обеих сторон и других стран, которые могли бы быть вовлечены в этот конфликт.

Сведения о развитии Карибского кризиса по-разному доходили до советского и до американского народа. Довольно долго в течение октября 1962 г. советские власти сохраняли молчание. В силу специфики американской политической системы в США эти события скоро стали достоянием СМИ. Есть свидетельства того, что у части населения Соединенных Штатов эти сведения вызвали панику, связанную с реальностью угроза возникновения войны с применением ядерного оружия. Как писал в своей книге "Лихолетье" бывший заместитель начальника первого Главного управления (ПГУ) КГБ Н.С.Леонов, работавший в то время в Мексике, в тот момент "через северную границу Мексики на юг хлынула лавина американских беженцев", "вереницы машин с прицепными домиками нескончаемо вились по горным дорогам", "создались трудности с расселением, снабжением медикаментами, продовольствием" (1).

У меня есть личные впечатления о событиях того исторического момента. Отец, в то время инженер - подполковник ВВС, работал в центральном аппарате Минобороны СССР. В один из этих октябрьских дней он пришел домой с работы поздно, взял полевую форму с портупеей и кобурой для пистолета и снова отправился на ночное дежурство. Перед уходом он сказал маме, что если завтра не придет со службы и от него не будет никаких звонков, она должна срочно покупать билеты на поезд и везти меня с младшей сестрой к его родителям в деревню в Архангельскую область. Мама сама была дочерью офицера Советской армии и работала преподавателем английского языка в военных организациях. Она никаких вопросов отцу задавать не стала, понимая, что он отвечать не имеет права.

В ходе этого конфликта до высокого уровня боеготовности были приведены вооруженные силы обеих сторон. Надо иметь в виду, что такая мера, оправданная с сугубо военной точки зрения и служащая средством оказания политического воздействия на оппонента, может вести и к повышению вероятности случайного и несанкционированного использовании оружия, в том числе ядерного. Меры, обеспечивающие предотвращение случайного и несанкционированного применения ядерного оружия, надежнее, как правило, работают в условиях невысокого уровня политико-военной напряженности.
Следует отметить, что в тот период у советской и американской сторон не было сколько-нибудь отработанных общих представлений о стратегической стабильности. Более того, такого исключительно важного понятия вообще практически еще не существовало; оно появилось значительно позже. В военно-доктринальных установках обеих сторон преобладала ставка на победу в войне с применением всех видов вооружений, в том числе ядерных. И в Соединенных Штатах и в Советском Союзе в то время велись активные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по созданию стратегической противоракетной обороны. Многими в то время в обеих странах возлагались большие надежды на возможности ПРО, на создание противоракетного "щита", способного защитить страну от массированного ракетно-ядерного удара.

Позднее, к концу 1960-х годов оптимизма в отношении возможностей стратегической обороны у обеих сторон значительно поубавилось. В значительной мере это было связано с развитием технологий разделяющихся головных частей для баллистических ракет стратегического назначении и специальных средств преодоления ПРО. (На рубеже 1960-х - 1970-х годов важные выводы о весьма ограниченных возможностях потенциального оружия направленной энергии (лазерные и пучковые средства) были сделаны, по свидетельству академика Е.П.Велихова, рядом ведущих советских физиков, прежде всего академиком Л.А.Арцимовичем. Эти выводы, основанные на знании фундаментальных законов физики, баллистики, во многом актуальны и в наше время.)

Комплексные исследования по катастрофическим медико-биологическим и экологическим последствиям войны с применением ядерного оружия практически отсутствовали. (Такие исследовании я стали достоянием достаточно широкого круга политиков и военных в СССР, США и ряде других стран лишь в 1980-е годы; в нашей стране в общедоступном варианте они появились прежде всего благодаря усилиям академиков Е.П.Велихова, Е.И.Чазова, Г.Г.Голицына.) Но осознание таких последствий постепенно шло в умах как советских, так и американских руководителей, а также в умах определенной части профессиональных военных, не говоря о ряде ученых в обеих странах, которые имели достаточно знаний по этим проблемам.

Кульминацией кризиса можно считать 13 дней в октябре 1962 г. с момента обнаружения американской авиафоторазведкой строящихся стартовых позиций советских ракет, способных нести ядерные боезаряды, на Кубе (14 октября).
Решение высшего руководства СССР о размещении ракет на Кубе было принято после того, как с американской стороны была предпринята попытка свержения революционного правительства Фиделя Кастро, установившего дружеские отношения с СССР, - на Кубу была высажена бригада кубинских эмигрантов, подготовленных американскими инструкторами и оснащенных американскими спецслужбами в заливе Кочинос 17 апреля 1961 г.*

Провал операции ЦРУ в заливе Кочинос больно ударил по репутации и политическим позициям молодого Президента США Джона Ф. Кеннеди внутри страны, по отношениям США со многими латиноамериканскими странами. (В момент кульминации Карибского кризиса Джону Кеннеди было 47 лет; Н.С.Хрущеву - 66 лет, и у него, разумеется, был значительно более богатый политический и военный опыт. Но Кеннеди, выпускник Гарвардского университета, сын видного бизнесмена и дипломата, имел очень хорошее образование и обладал сильной командой единомышленников.)
И после провала этой попытки вокруг Кубы усилиями США продолжала оставаться весьма напряженная обстановка. В Гаване и Москве знали, что на Кубу была нацелена крупная группировка ВМС, ВВС, сухопутных войск и морской пехоты США, проводились различные масштабные учения американских вооруженных сил, имевшие явную антикубинскую направленность.

У советского руководства было вполне достаточно оснований опасаться за судьбу кубинской революции, за судьбу дружественного нам режима, правительства, взявшего по примеру СССР однозначный курс на строительство социализма.
Наличие такого правительства, получение нового союзника СССР именно в Западном полушарии, бывшем уже почти сто лет полностью сферой влияния США, было дерзким вызовом Вашингтону. Куба, несмотря на свои небольшие размеры, оказалась одним из важнейших звеньев глобального противостояния двух сверхдержав, имевшего идеологическое, политическое, социально-экономическое и военно-стратегическое измерения**.
Но при всей важности кубинской темы в советско-американских отношениях того периода, по оценкам многих отечественных специалистов, центральную роль играл Берлинский вопрос.
Следует также иметь в виду, что еще с конца 1940-х - начала 1950-х годов США разместили вокруг СССР целый ряд своих авиационных баз с самолетами, способными нести ядерное оружие. Позднее к этому были добавлены и базы с ракетным оружием, в том числе на территории Турции. К этому следует добавить развертывание в акватории Мирового океана близких к территории СССР подводных стратегических ракетоносцев США с ракетными комплексами "Поларис", оснащенными ядерными головными частями. Так что у СССР были все основания осуществить то же самое в отношении США ***

В условиях только-только начавшегося размещения на стартовых позициях советских МБР размещение советских ракет средней и промежуточной дальности было вполне оправданным с военно-стратегической точки зрения - при условии размещения на Кубе достаточно большого числа советских ракет. Следует иметь в виду и то, что в тот период Советский Союз отставал от США в развитии технологий для морской составляющей стратегических ядерных сил. Для преодоления этого отставания потребовался длительный период времени.
Весь вопрос в том, как это было реализовано в политическом плане... Политико-дипломатическая подготовка размещения советских ракет на Кубе практически не велась за пределами собственно советско-кубинских отношений. И в политическом и в военном плане она осуществлялась в глубокой тайне. Был подготовлен проект секретного советско-кубинского Договора о размещении Советских Вооруженных сил на территории Республики Куба. Большую роль в этом сыграл Генеральный штаб (ГШ) Вооруженных сил СССР, особенно Главное оперативное управление ГШ. По ряду сведений, советским руководством планировалось, что о размещении советских ракетно-ядерных средств на Кубе будет объявлено во время визита Н.С.Хрущева на Кубу в ноябре 1962 г. Хрущев планировал поставить в известность американскую сторону в ходе этой поездки, заехав по пути в США.

Вызывает только недоумение, почему ни политическое руководство, ни военное командование не предвидели вероятности раскрытия этой тайны в результате реализации довольно элементарных возможностей американской авиафоторазведки - применительно как к строящимся стартовым позициям ракет. Этот вопрос остается одной из загадок Карибского кризиса. Американские эксперты позднее выражали удивление, что ракетные позиции строились по уже известной американской разведке конфигурации - идентичной той, которая использовалась на территории СССР (и была идентифицирована на основе данных, полученных средствами американской спутниковой фоторазведки) (2).

Все другие меры маскировки (и дезинформации) при переброске группировки войск и техники были, как отмечали позднее американские эксперты, довольно эффективными (3).

В соответствии с этим Договором формировалась группа советских войск на Кубе во главе с командующим генерал-полковником И.А. Плиевым численностью более 40 тыс. человек. Ядром этой группы была дивизия Ракетных войск стратегического назначения, оснащенная 40 ракетами средней и промежуточной дальности Р-12 и Р-14, которые предназначались для использования в ядерном варианте****

Дальность ракеты ракетного комплекса Р-12 составляла 2200 км, комплекса Р-14 - 4500 км. У комплекса Р-14 ракета могла нести легкий боевой блок в 1 мегатонну или тяжелый в 2,3 мегатонны (4).

Предполагалось, что на "острове свободы" также размещались бомбардировщики Ил-28, способные нести ядерное оружие, ракетные комплексы "Луна" тактического назначения с ядерными боезарядами, ракетные комплексы "Сопка" береговой обороны также с ядерными головными частями. К тому же на Кубе размещались четыре отдельных мотострелковых полка. Эти части должны были обеспечивать прикрытие ракетных полков РВСН и других технических частей. Их задачей было также оказание помощи Революционным вооруженным силам Кубы в уничтожении морских и воздушных десантов противника и контрреволюционных групп в случае их высадки на острове. Отдельные дивизионы ракет "Луна" предполагалось использовать совместно с мотострелковыми полками; соответственно, эти дивизионы были подчинены оперативно командирам мотострелковых полков. Ставилась задача участвовать в уничтожении морских и воздушных десантов противника, а также нанести удар по американской военной базе на Кубе Гуантанамо. В группе советских войск на Кубе имелись также части ВМФ СССР, которые тоже имели свои задачи. Важным компонентом группы войск должны были быть две дивизии Войск ПВО. Боевое обеспечение истребительной авиации и зенитно-ракетных войск ЗРВ радиолокационными средствами возлагалось на радиотехнические войска группы (РТВ) (5)

Генерал армии А.И.Грибков, занимавший в то время пост заместителя начальника Главного оперативного управления, пишет о том, что задание разработать в срочном порядке план операции по размещению на Кубе такой группы войск был получен Генштабом от высшего руководства СССР в начале мая 1962 г. (6)

Все данные, имеющиеся в настоящее время, говорят о том, что по замыслу советского руководства это были средства сдерживания в отношении представлявшегося тогда вполне возможным крупномасштабного американского вторжения на Кубу в целях свержения власти Фиделя Кастро, кубинской Коммунистической партии. С этой точки зрения поставляемые на Кубу советские ядерные боеприпасы и средства их доставки считались советским руководством "оборонительным оружием". О том, что СССР размещает на Кубе только "оборонительное оружие" (не раскрывая того, что под этим подразумевается) советское руководство по разным каналам продолжало убеждать американскую сторону до самого последнего момента, когда Вашингтон смог на основе данных детальной авиафоторазведки показать, что на Кубе размещаются ударные ракетно-ядерные и авиационные средства*. О наличии на Кубе только оборонительного советского оружия говорил и 18 октября во время своего пребывания в Вашингтоне министр иностранных дел А.А.Громыко (7)

Напомним, что уже с 14 октября американское руководство имело фотографии спешно возводимых позиций для советских ракет средней и промежуточной дальности.
Переброска такой группировки советских войск на Кубу потребовала проведения специальной операции под кодовым названием "Анадырь". Она была закодирована под стратегическое учение с перебазированием войск и военной техники морем в различные районы Советского Союза (8)

Для ее успешного осуществления были предприняты самые масштабные меры обеспечения секретности, включая переодевание в штатскую одежду и выдачу гражданских документов всем военнослужащим, отправлявшимся на Кубу. Даже командующий группой советских войск на Кубе генерал Плиев вынужден был отказать от военной формы, оставить свое удостоверение в Генштабе, получив паспорт на имя Ивана Александровича Пивнова. как писал Грибков, "стоило немалого труда убедить его отныне работать и жить под псевдонимом" (9).

Для большей части советских военнослужащих перевозка в тесных трюмах кораблей была серьезным испытанием для их здоровья и психики.
Генерал А.И.Грибков, опубликовавший в свое время весьма важную работу о подготовке и проведении операции "Анадырь", писал о том, что применение ракет средней и промежуточной дальности по объектам в США могло осуществляться командованием группы советских войск на Кубе и командиром дивизии РВСН только с санкции Верховного главнокомандующего, т.е. Н.С.Хрущева. Что касается применения ракет тактического предназначения "Луна" (напомним - с ядерными боеприпасами), то их поначалу было разрешено использовать Плиеву в случае острой необходимости (при отсутствии связи с Москвой) без санкции Кремля (10).

Такая ситуация могла возникнуть в случае начала широкомасштабной американской операции по вторжению на Кубу, которое не удавалось бы остановить с применением лишь обычных, неядерных средств. По некоторым сведениям, чуть позднее, вдогонку были отправлены указания министра обороны СССР Р.Я.Малиновского генералу Плиеву о том, что ракеты "Луна" могут быть применены только с санкции высшего советского руководства (11).

В целом меры секретности и дезинформации сыграли свою роль в обеспечении скрытности военных перевозок таких больших масштабов (и на огромное расстояние) - причем в условиях полного господства на море и в воздухе вооруженных сил США на подавляющей части пути с соответствующими возможностями для ведения американцами разведки. Тем более остается удивительным тот факт, что советской группой войск не были приняты масштабные и адекватные меры по маскировке строительства стартовых позиций ракет средней и промежуточной дальности. Возможно, это было прямым следствием спешки, в которой строились стартовые позиции ракет на Кубе, и сложности размещения, обустройства на Кубе столь разнородных сил и средств, входивших в группу*.

Но надо иметь в виду, что в то время размещавшиеся на Кубе ракетные комплексы не были оснащены электронными "замками", разблокирование которых осуществлялось непосредственно из Москвы по решению Верховного главнокомандующего с использованием специального подразделения Генштаба Вооруженных сил СССР.
Профессор Г.Т. Аллисон в своей недавно (июль/август 2012 г.) опубликованной статье в журнале "Форин Аффейрс" отмечает, что такие "замки" отсутствовали, например, и у американских ядерных средств авиационного базирования, дислоцированных в Турции и нацеленных на целый ряд объектов на территории Советского Союза (13).

Такие "замки" отсутствовали и на четырех советских дизельных подводных лодках, которые в рамках операции "Кама" были в спешном порядке направлены в район Кубы (с Северного флота ВМФ СССР) с ядерными торпедами на борту. Поход этих лодок осуществлялся в неимоверно трудных условиях (температура в отсеках доходила до плюс 50°С). Командиры кораблей и их экипажи подвергались запредельным нагрузкам, испытывали мощные стрессы. Мы все должны отдать должное их выдержке, мужеству, высочайшему профессионализму, которые позволили предотвратить опаснейшие инциденты - эти инциденты тоже могли послужить "спусковым крючком" начала третьей мировой войны с катастрофическими последствиями для всех. Вспомним с благодарностью имена капитанов этих лодок - Рюрик Кетов (Б-4), Алексей Дубавко (Б-36), Валентин Савицкий (Б-59), Николай Кушнов (Б-130) (14)

Многое дает основания считать, что направление этих лодок на Кубу было крупной ошибкой советского руководства и высшего военного командования.
Разрешение кризиса потребовало колоссального напряжения сил руководства обеих стран. В США президентом Джоном Ф. Кеннеди даже был создан специальный орган ЭКСКОМ ("Исполнительный комитет"), который сыграл немаловажную роль в разрешении кризиса. В Советском Союзе весьма интенсивно эти вопросы обсуждались на заседаниях Президиума Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза (ЦК КПСС) (впоследствии этот орган снова получил название Политбюро ЦК) во главе с Первым секретарем ЦК КПСС и Председателем Совета Министров СССР Н.С.Хрущевым.

Огромную роль в разрешении кризиса играли каналы связи между высшим руководством СССР и США. Главным каналом было Посольство СССР в США во главе с послом А.Ф.Добрыниным, дипломатом высочайшего уровня (которого я считаю одним из моих учителей), обладавшим высоким уровнем доверия в Москве и авторитетом в Вашингтоне. Наличие такого дипломата именно в момент кризиса и именно в Вашингтоне было большой удачей для обеих сторон.
В силу исключительной важности проблемы руководство ЭКСКОМ и ведение переговоров с Добрыниным Дж.Кеннеди поручил особо доверенному человеку, своему брату Роберту Кеннеди, официальному не имевшему отношения к дипломатии - он был министром юстиции (генпрокурором) США. Но, как показал Карибский кризис, проявил себя умелым переговорщиком.

Наряду с официальными каналами советско-американского взаимодействия определенную роль сыграли еще два неофициальных - через резидента Первого главного управления КГБ (политическая разведка) А.С.Феклисова (15) и сотрудника резидентуры стратегической разведки военного ведомства - Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР (ГРУ ГШ) Г.Н.Большакова. Резидент ПГУ в Вашингтоне А.С.Феклисов работал под "крышей" советского посольства через внешнеполитического обозреватели "Эй-Би-Си" Джона Скали, который имел тесные контакты с кланом Кеннеди, в т.ч. с самим Джоном Кеннеди.
Крайне важным было то, чтобы при прохождении информации по таким каналам она не подвергалась искажениям, чтобы в ней не было изъятий, передавалась бы она максимально быстро, чтобы в ней не содержалось домыслов и т.п.
Канал связи Большаков - Роберт Кеннеди возник еще до появления в Вашингтоне А.Ф.Добрынина в качестве посла. Свои донесения в Москву Большаков отправлял по каналам резидентуры ГРУ, но иногда он докладывал все послу Добрынину.
Установление канала связи Большаков - Роберт Кеннеди было санкционировано, как пишет А.А.Фурсенко, Президиумом ЦК КПСС "как неофициальный канал обмена информацией" (16)

Большакову в связи с этим были направлены подробные инструкции - весной 1961 г. С мая 1961 г. по декабрь 1962 г. Большаков и Р.Кеннеди либо встречались, либо звонили друг другу 31 раз.
Госдепартамент США ревниво относился к этому контакту. Отрицательно относилось к этому и руководство ГРУ - деятельность Большакова нарушала всю военную субординацию. ФБР усилило слежку за Большаковым. По вполне понятным причинам весьма ревниво к этому каналу относился министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко, не говоря уже о самом Добрынине (в своих воспоминаниях он говорит о Большакове лишь как о "почтовом ящике" (17)).

Как выявил в своем исследовании академик А.А.Фурсенко, в период апогея Карибского кризиса Громыко и Добрынину удалось оттеснить Большакова от конфиденциального канала связи с американским руководством. Было принято решение Президиума ЦК КПСС с направлением инструкции Добрынину, в соответствии с которым он должен был общаться с Робертом Кеннеди, "минуя всяких посредников" (18) Но на заключительном этапе кульминационного периода Карибского кризиса, в так называемую "черную субботу" 27 октября 1962 г., Роберт Кеннеди продублировал передачу сообщения для советского руководства на встрече в приватной обстановке с Большаковым после встречи с Добрыниным (19).

К контакту с Большаковым Р.Кеннеди прибег и позднее, когда основное решение по разрешению кризиса уже было достигнуто. Это произошло 9 ноября 1962 г.; Кеннеди поставил вопрос о выводе с Кубы и бомбардировщиков Ил-28, говоря о том, что конфликт по этому вопросу грозит ликвидацией достигнутых договоренностей (20).

Обладая на сегодняшний день разнообразными данными и оценками с обеих сторон, можно заключить, что в целом все эти каналы сработали оптимальным образом, без значительных искажений передаваемой информации (хотя, как показывает анализ имеющихся на сегодня данных с обеих сторон, такие искажения временами и имели место). Решающая роль при этом, разумеется, принадлежала взаимодействию А.Ф.Добрынина и Роберта Кеннеди.

Говоря о деятельности ЭКСКОМ, нельзя не отметить роль министра обороны США Роберта Макнамары, которого можно считать видным представителем американской технократии в верхнем эшелоне власти. Он предложил вариант действий Вашингтона, который помог получить время для переговоров с Москвой для нахождения взаимопонимания с советской стороной. Это было предложение о введении военно-морской блокады вокруг Кубы, которую американское руководство решило именовать "карантином", чтобы хоть как-то сбить остроту восприятия этой акции международным сообществом. К тому же, как отмечают Г.Аллисон и Ф.Зеликов, эксперты госдепартамента и министерства юстиции США определили, что блокаду Кубы в соответствии с "Договором о защите Западного полушария" Вашингтон мог объявлять, только проведя соответствующую резолюцию Организации американских государств, проходившую при получении за нее 2/3 голосов (21).

С американской точки зрения блокада в то же время создавала опасность того, что за этот период советские ракетчики на Кубе приведут ракеты в боеготовое состояние. Но она же давала возможность Вашингтону "поиграть мускулами" (22) (прежде всего ВМС США при американском абсолютном превосходстве в этом районе мира). Время блокады было использовано и для наращивания группировки американских вооруженных сил в целом против Кубы.
Аллисон и Зеликов пишут (в том числе со ссылкой на советские источники) о том, что "карантин" осуществлялся выборочно и несколько советских гражданских судов пересекли линию блокады без каких-либо последствий (23).

Принятое предложенное Макнамарой решение о "карантине" позволило на определенное время снять вопрос о нанесении воздушных ударов по стартовым позициям советских ракет на Кубе, на чем настаивали американские высшие военные чины, прежде всего начальник штаба ВВС США генерал Кертис Лимэй. Макнамара к тому же контролировал действия военных (и особенно ВМС) по осуществлению блокады Кубы, сыграв важную роль, по ряду свидетельств, в предотвращении весьма опасных коллизий между советскими сухогрузами, входившими в зону блокады ("карантина") и кораблями ВМС США, осуществлявшими блокаду. Макнамара следил за действиями даже отдельных кораблей американского флота, чтобы они не были чрезмерно жесткими, чтобы они не вызвали дальнейшей эскалации конфликта... Это был, безусловно, крайне важный элемент взаимодействия двух противостоящих сторон в тех условиях. Такая его контролирующая функция была не по душе командованию ВМС США, которое имело богатые традиции осуществления морской блокады, отработанные стандартные процедуры - но не для такого острого ядерного конфликта.

Профессор Г.Аллисон в своей упомянутой статье в "Форин Аффейрс" справедливо обращает внимание на актуальность уроков Карибского (Кубинского ракетного) кризиса для современных ядерных конфликтов, в которые вовлечены США, - применительно к ядерной проблеме КНДР и к ядерной проблеме Ирана. Он рекомендует избегать крайних вариантов в решении этих проблем - не бездействовать, но и не торопиться наносить удары военными средствами (24).

Карибский кризис подействовал, как говорится, отрезвляюще и на советское и на американское руководство. Он нашел свою развязку во взаимоприемлемом в целом политическом решении, имевшем как публичную, так и непубличную часть. Президент США Дж. Ф. Кеннеди дал гарантии того, что Соединенные Штаты не будут вторгаться на Кубу, а руководство СССР выводило советские ракеты с Кубы (уже после того, как было принято принципиальное решение по этому вопросу, пришлось переговорным путем решать и проблему бомбардировщиков "Ил-28"). Непубличная часть - обещание Кеннеди вывести американские ракеты "Юпитер" с ядерными головными частями с территории Турции, которое в скором времени было полностью реализовано американской стороной.
Одним из уроков и последствий Карибского кризиса стало создание линии "горячей связи" между Вашингтоном и Москвой, которая позволяла в случае необходимости напрямую общаться высшим государственным руководителям (и, соответственно, верховным главнокомандующим) Советского Союза и США. Эта линия, во-первых, давала возможность минимизировать возможные искажения во взаимной информации друг друга, во-вторых, вести прямые переговоры на высшем уровне, в-третьих, обеспечивала значительный выигрыш во времени. А время, как известно, всегда критически важный ресурс для руководителей высокого ранга, особенно в конфликтных и кризисных ситуациях. Такая лини между руководством России и США существует и по сей день и поддерживается постоянно в рабочем состоянии соответствующими службами обеих стран.

Но нельзя забывать и того, что Карибский кризис не только предостерег против повторения подобных ситуаций в будущем, но и способствовал тому, что после него обе стороны приложили большие усилия для наращивания и качественного совершенствования своих стратегических ядерных вооружений межконтинентальной дальности. Наличие таких средств в "достаточном" для убедительного ядерного сдерживания количестве было особенно важно для СССР, который с выводом своих ракет с Кубы лишился надежды иметь ракетно-ядерные средства передового базирования, способные поражать цели на территории США.
Генерал Грибков писал, что вывоз советских ракет с Кубы сопровождался досмотром американскими военными наших судов, что воспринималось нашими военными как унижение (25)

Несомненно, это отложилось в памяти, в психологии и советского государственно-политического руководства, и высшего военного командования...
В последующие годы мне доводилось слышать от наших высокопоставленных военных о том, что тогда было сказано: такому мы никогда больше не дадим повториться. Думается, во многом под влиянием "синдрома Карибского кризиса" и был во многом предпринят Советским Союзом рывок в развитии стратегических ядерных сил межконтинентальной дальности. Генерал А.И. Грибков в своем труде говорит о том, что в принципе 40 ракет средней дальности с ядерными боевыми блоками, размещенные на Кубе, не влияли радикально на общий стратегический ядерный баланс СССР-США. С Грибковым можно поспорить, ибо эти ракеты обладали сравнительно коротким подлетным временем и были в принципе способны нанести в условиях войны "обезглавливающий" удар по значительной части американской системы государственного и военного управления - хотя им было весьма далеко до той точности и способности к поражению высокозащищенных (и заглубленных) целей, которой обладали американские баллистические ракеты средней дальности "Першинг-II", которые планировалось разместить в 1980-е годы в Западной Европе в ответ на развертывание советских ракет промежуточной дальности "Пионер" - "СС-20" в натовской классификации.)

В 1972 г. после подписания первого соглашения по ограничению стратегических ядерных вооружений между СССР и США (26) того неравенства, которое было у сторон (в пользу США) к моменту апогея Карибского кризиса, уже не было, а было достигнуто состояние, получившее наименование "паритет". (Напомним, что тогда же был подписан и бессрочный советско-американский Договор об ограничении систем ПРО, инициатором заключения которого был Р. Макнамара - еще в 1967 г. на саммите в Гласборо; тогда поначалу советская сторона (в лице премьера А.Н.Косыгина) с негодованием отвергла идею заключения соглашения об ограничении оборонительных, а не наступательных вооружений.) В более поздний период советской стороне пришлось приложить немало усилий (и американским сторонникам сохранения этого Договора) для того, чтобы Договор по ПРО 1972 г. как один из "краеугольных камней" обеспечения стратегической стабильности был сохранен перед лицом действий администрации Р.Рейгана с ее планами развертывания СОИ.

К величайшему сожалению, администрация Дж. Буша-мл. в 2002 г. в одностороннем порядке вышла из Договора по ПРО, что существенно усложнило (особенно с политико-психологической точки зрения) обеспечение надежных, однозначных условий стратегической стабильности. Пагубность такого решения республиканской администрации США ощущается и в настоящее время... Следует иметь в виду, что, как отмечал несколько лет назад Г.Т. Аллисон, для значительной части американского "политического класса" вопрос о создании системы ПРО является не предметом национальных политико-военных, военно-технических и военно-экономических соображений, а предметом "религиозной веры".

С актуализацией проблемы попыток наращивания (в очередной раз!) американской системы ПРО в последние 8-10 лет ситуация с обеспечением стратегической стабильности не вернулась к временам Карибского кризиса. Очень многое изменилось с тех пор как во взаимоотношениях наших двух государств, так и в развитии стратегических ядерных сил. Но ситуация выглядит менее стабильной, нежели это было, например, в 1990-е годы, когда США отказались от рейгановской программы СОИ, действовал Договор по ПРО 1972 г. и Москва и Вашингтон вели переговоры о разграничении стратегической и нестратегической системы ПРО.
_________________________________________________________________________________
1. См.: Леонов Н.С. Лихолетье. - М.: Русский дом, 2003. С. 53.
* Эта операция готовилась ЦРУ еще при республиканской администрации Д.Эйзенхауэра, и для Кеннеди, ставшего президентом США в 1961 г., была непростым наследством, доставшимся от его предшественника.
** Как писал генерал Н.С.Леонов, "Советский Союз, говоря словами Никиты Хрущева, решил подкинуть Америке "ежа", то есть разместить на острове ракетно-ядерное оружие, способное сдержать любого агрессора" (Леонов Н.С. Лихолетье. - М.: Русский дом, 2003. С.54). На самом деле известно более рельефное выражение Никиты Сергеевича по этому поводу, не стесняющегося в выражениях: "Мы им ежика в штаны запустим".
*** В беседах с автором в середине 1980-х годов бывший министр обороны США Р.Макнамара говорил о том, что по американским оценкам на момент Карибского кризиса преимущество США по количеству ядерных боезарядов, которые они могли доставить в одном вылете (и пуске) до территории СССР по сравнению с аналогичными возможностями Советского Союза применительно к территории Соединенных Штатов, составляло примерно 17:1. Однако по расчетам, которые давали ему как министру обороны специалисты (прежде всего гражданские), такое превосходство не давало Вашингтону никаких гарантий того, что в упреждающем американском ударе будут поражены все советские ядерные средства, способные достигать территории США. Следует также иметь в виду, что у Советского Союза была значительная группировка ракетно-ядерных и авиационных средств, способных наносить ядерные удары по территории союзников США, по американским войскам (базам), находившимся во многих странах за пределами американской территории.
2. См.: Аллисон Г.Т., Зеликов Ф. Квинтэссенция решения: на примере Карибского кризиса 1962 года. Пер. С англ. / Под.ред. С.Сараджяна, Н.Абдуллаева; Предисл. А.А.Кокошина. - М.: УРСС: Книжный дом "ЛИБРОКОМ", 2012, С. 265-274
3. См.: Аллисон Г.Т., Зеликов Ф., 2012, С. 260,-261, 267, 271
****. Ракетные комплексы Р-12 и Р-14 (в различных модификациях) находились на вооружении РВСН (на территории СССР) вплоть до 1989 г., когда они были демонтированы и ликвидированы в соответствии с Договором по РСМД. - Первов М. Ракетные комплексы РВСН, // Техника и вооружение (05-06) 2001 - электронный ресурс: http://lib.rus.ec/b/225087/read#t22 - дата обращения 20.07.12.
4. "Ракетная техника" - Информационно-новостная система - Электронный ресурс: http://www.rbase.new-factoria.ru. - дата обращения 21.07.2012.
5. Грибков А.И. Карибский кризис // Военно-исторический журнал, N 10, 1992. С. 43-44.

6.Грибков А.И. Карибский кризис // Военно-исторический журнал, N 10, 1992. С. 43-44.
* Судя по совокупности всех имеющихся на сегодня данных, контрразведывательных режим на Кубе таков, что он сводил здесь возможности агентурной разведки США к минимуму, если не к нулю.
7. Добрынин А.Ф.,1997, C.63
8. Грибков А.И. Карибский кризис // Военно-исторический журнал, N 11, 1992. С. 35.
9.Грибков А.И. Карибский кризис // Военно-исторический журнал, N 11, 1992. С. 35.
10.См.: Грибков А.И. РАЗРАБОТКА ЗАМЫСЛА И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ОПЕРАЦИИ "АНАДЫРЬ" - Электронный ресурс: Сайт Ростовского военного института ракетных войск: http://rau-rostov.narod.ru/01/anadyr/anadyr01-01.htm
11. См.: Микоян С.А. Анатомия карибского кризиса, М.: Academia, 2006, C. 209
* По некоторым данным, к концу октября 1962 г. половина из доставленных на Кубу ракет комплекса Р-12 была готова к заправке горючим, окислителем и состыковке с ядерной боевой частью. Ракеты Р-14 так и не прибыли на Кубу из-за блокады . - Сайт "Форум Российской армии" - russianarmy.mybb.ru - 21.07.2012.
13. Allison G.T. The Cuban Missile Crisis at 50: Lessons for U.S. Foreign Policy of Today // Foreign Affairs, July/August 2012.
14. См.: Микоян С.А, 2006, C. 206
15. См.: Крикунов В.П. Неизвестное о развязке Карибского кризиса // Военно-исторических журнал, N 10, 1990. С. 37-38.
16. См.: Фурсенко А.А. Георгий Большаков - связной Хрущева с президентом Кеннеди // Знамя, 1997. С. 161-183.
17. См.: Добрынин А.Ф., Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986), М.: Автор, 1997, С.38
18. Фурсенко А.А. Указ. соч. С. 178-179.
19. Там же. С. 179.
20. Там же.
21. Аллисон Г.Т., Зеликов Ф. Указ.соч. С. 165
22. Там же., С. 166
23. Там же., С. 437
24. Allison G.T. The Cuban Missile Crisis at 50: Lessons for U.S. Foreign Policy of Today // Foreign Affairs, July/August 2012.
25. См.: Грибков А.И. РАЗРАБОТКА ЗАМЫСЛА И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ОПЕРАЦИИ "АНАДЫРЬ" - Электронный ресурс: Сайт Ростовского военного института ракетных войск: http://rau-rostov.narod.ru/01/anadyr/anadyr01-01.htm
26. см.: Временное соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений
27. Кокошин Андрей Афанасьевич. Размышления о Карибском кризисе в контексте проблемы стратегической стабильности. - М.: ЛЕНАНД, 2012, 32 с.

viperson.ru

Док. 655719
Перв. публик.: 30.10.12
Последн. ред.: 08.11.12
Число обращений: 0

  • Кокошин Андрей Афанасьевич
  • Хрущев Никита Сергеевич
  • Велихов Евгений Павлович
  • Громыко Анатолий Андреевич

  • Разработчик Copyright © 2004-2019, Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА``